С яростным рыком сын барона отбросил смятый плащ от лица и… И получил в лицо огненный сгусток лилового пламени, от которого не успел защититься. Файерболл мгновенно выжег лицо, оставив после себя черную проплешину. Выглядело отвратительно.

Долгую секунду могучая фигура с выжженным лицом простояла на месте и только потом рухнула, как сваленный памятник. Второй баронский сынок остановился, пораженно разглядывая мертвого брата. Потом перевел взгляд на меня. Взгляд, в котором ничего человеческого не осталось, только безумная жажда убивать.

Проклятье.

В следующую секунду события разбились на отдельные мгновения. Вот баронский сынок делает гигантский прыжок с места за мгновение преодолевая разделяющее нас расстояние. Вот он вскидывает меч. Волнистое лезвие тускло сверкает в лучах едва показавшегося восходящего солнца.

Застигнутый врасплох мгновенным перемещением, я неосознанно делаю шаг назад, путаюсь в ногах и падаю. Из могучего горла врага вырывается торжествующий крик. Лезвие опускается, приближаясь, как в замедленной сьемке. В последний миг, что-то толкает изнутри, заставляя откатиться в сторону.

Скрежет ударившего по брусчатке металла. Клинок на ладонь промазал, врезавшись в камень. Поняв, что промахнулся, баронский наследник вновь вскидывает клинок.

Охреневший, — от былого хладнокровия не осталось следа, — я на автомате вскидываю руку.

Символ «Когтя» мигает и гаснет. Могучая фигура с вознесенным мечом застывает. Вдоль рубахи на уровне живота проходит красная полоса. Слышится хрип, переходящий в булькающий звук захлебывающегося кровью.

На замковый двор падает выпущенная из брюха требуха. Кишки неопрятной кучкой сваливаются у ног баронского сынка, протягиваясь из раны словно окровавленная змея. Секунду ничего не происходит. Затем в глазах врага загорается ярость, он делает шаг и…

И падает. Ноги подкашиваются, не в силах удержать могучую тушу. Рядом со звоном ударяется о камень выпавший меч.

В замковом дворике наступает оглушительная тишина.

— Охренеть, — я отползаю назад, ошарашенный пронесшейся рядом смертью. Еще чуть-чуть и этот боров вполне мог разрубить меня пополам, как кочан капусты.

Руки подрагивали, сердце бешено стучит, по венам носятся волны адреналина. Даже в зиккурате не было так страшно, как сейчас.

Надо заняться физической подготовкой. И оружием овладеть, желательно мечом и хотя бы на начальном уровне. Иначе в следующий раз все закончится печально, порубят на куски, и имени не спросят.

Вот что значит полагаться только на инстинктивный страх людей перед магией. Далеко не все похожи на суеверных селян. И чем дальше к Побережью, тем более освоенные земли будут попадаться. А там и крутые воины, и даже маги. Три заклятья не решат проблему самозащиты.

— Эгей! Вы в порядке?! — донеслось от казарм.

На пороге стоял Трентон размахивая левой рукой, привлекая внимание. Правая сжимала окровавленный топор.

— Да, — ответ получился слабым, я откашлялся и крикнул более уверенно: — Да. С ними покончено.

Впрочем, это староста видел и сам, не заметить мертвые туши баронских сынков было сложно.

Кстати, об этом.

— Где барон? — я быстрым шагом направился к донжону. По словам очевидцев сеньор за последние годы серьезно сдал, но все равно мог представлять опасность.

Из распахнутых настежь дверей высыпала испуганная прислуга. Какая-то бабенка закричала.

— Убили! Убили!

— Заткнись дура! — рявкнул Трентон и подбежав ко мне сообщил: — С солдатами покончено. Двое проснулись, но всех зарубили.

— Потери?

Лицо старосты помрачнело.

— Трое.

Хреново. Я ничего не сказал, рявкнул, обращаясь к слугам.

— Где хозяин?!

И бабенка, что причитала, замахала руками, указывая назад.

— Убили! Убили!

Мы с Трентоном обменялись непонимающими взглядами, и не сговариваясь быстрым шагом направились ко входу в донжон.

— Кстати, жена у барона есть? — на ходу спросил я.

— Умерла давно, — ответил староста, поудобнее перехватывая топор. Кровь и налипшие на лезвие волосы, кусочки костей и тканей показали, что глава деревенских не отсиживался в стороне, бился со всеми на равных.

Но драться не пришлось, барон обнаружился у основания лестницы, ведущей на второй этаж. Массивная фигура, похожая на кучу тряпья лежала на полу с проломленной головой. Вокруг растеклась лужа крови. Похоже властитель замка услышав шум сражения побежал вниз, запутался в одежде и покатился по ступеням, неудачно ткнувшись черепушкой на острый угол.

— Жил грешно и помер смешно, — пробормотал я, вспомнив старую поговорку.

— Где-то еще управляющий должен быть, гнида, — глухо пробормотал Трентон.