— ОДИН!…ДВА!…ТРИ!…НАЧА…!!!

Последние слова распорядители потонули в деревянном треске. Тренировочный клинок Чон Мёна разлетелся на части, столкнувшись с моим крепким предплечьем.

— Эй, а как же традиции? — поддел я оставшегося без оружия соперника.

Впрочем, тот совсем не выглядел расстроенным после потери меча. Скорее даже, наоборот, на его губах играла довольная улыбка.

— Кулаки воина звучат громче любых слов, а пение клинков — искренней тысячи тирад.

— А я смотрю, ты поэт!

Сразу вслед за словами в сторону оппонента отправилась моя ладонь. Наученный горьким опытом, я собирался закончить всё здесь и сейчас. Одним махом. Единственной сочной пощёчиной. Такой, чтобы у этого чудика напротив и в мыслях не было снова попытаться меня ударить.

Однако на этот раз совершить задуманное не удалось. Благородный Клинок, ну или как там его зовут, взял и подло уклонился от запущенной мной пощёчины.

От подобной наглости со стороны противника я даже немного опешил. Такого со мной прежде не случалось! Ещё никто и никогда так коварно и подло не уворачивался от моего фирменного чапалаха. А ведь за свою пусть и недолгую карьеру Муримского культиватора я успел надавать по щам многим. И тут такая оплошность прямо на глазах у всей столицы!

Да ладно столицы! Хрен бы с ней, с этой столицей! Меня куда больше волновало то, что свидетелями моего досадного промаха стали братья по секте и, главное, мастер Шень. Уж последний с его длинным языком обязательно обо всём растреплет, стоит только его ноге снова ступить на обетованные склоны горы Мудан. И когда он это сделает, в жизни одного ученика по имени Су Чень наступят тяжёлые времена. Тренер Ракша просто со свету меня сживёт, когда узнает о таком позоре. Засмеёт до смерти!

От представленной мной безрадостной картины бабочки в животе как-то разом поутихли, а грёзы о вкусной и сытной стряпне дядюшки Гу отошли на второй план. Теперь все мои мысли были заняты лишь тем, как бы поскорее отплатить наглецу Чон Мёну за то, что посмел увернуться от заслуженного леща.

А ещё в моём сердце внезапно вспыхнул спортивный азарт. Подобного я не испытывал уже давно, с тех самых пор, как попал в этот жестокий мир. И вот теперь моя страсть к соревнованиям разгорелась с новой силой. Только на этот раз в весьма извращённой форме. Я мысленно дал себе зарок, что обязательно отвешу этому спесивому мальчишке не одну, не две, а сразу десять пощёчин! Не зря же меня когда-то давно прозвали «Володя Три-По-Десять»? И пускай на этот раз речь шла не о благословенных повторах и подходах в подвальной качалке, а о богомерзком мордобое, подтвердить лишний раз своё былое прозвище являлось делом чести.

И, видимо, почувствовав мой настрой, Чон Мён внезапно сделал шаг назад. С лица Благородного клинка стремительно сходила самодовольная усмешка.

— Эй, брат Чень, откуда такая жажда убийства? — нервно улыбнулся Чон Мён. — Мы ведь просто соревнуемся, не стоит воспринимать нашу невинную схватку так близко к сердцу!

— Поздно.

— Брат Чень, в последний раз предупреждаю, поубавь свой пыл, или я буду вынужден применить силу. А делать этого мне совсем не хочется!

Ого, он это серьёзно?! Силу?! А до этого он что демонстрировал, когда тыкал в меня без спроса всякими деревяшками? Да будь на моём месте обычный человек, и на осколки разлетелся бы не деревянный меч этого зарасанца, а кое-чья лучевая кость. А теперь он, видите ли, силу не хочет применять!

— Зато я хочу! — прорычал ему в ответ.

Кстати, а о какой такой силе он говорит, игрушку-то его деревянную я в пух и прах растарабанил?..

И только я успел об этом подумать, как сами Небеса послали мне ответ. Хотя, скорее, исходя из дальнейших событий, послали они не ответ, а меня самого. Потому как, такой подлянки я не ожидал никак

Заметно нервничавший до этого Чон Мён после моего резкого ответа как-то внезапно подобрался и одним молниеносным движением выхватил из-за полы широкого плаща ещё один меч. Настоящий, мать его за ногу, меч!

К такому повороту я готов не был, а потому, немного отойдя от первого удивления, сразу же перевёл свой недоумевающий взор на стоящего неподалёку распорядителя боёв. И взор этот был столь красноречив, что практик в алых одеяниях понял меня без всяких слов.

— Всё в рамках правил, я проверял, цзянь затуплен, — пожал плечами распорядитель, как бы давая понять, что делать он с этим ничего не собирается, и вообще его тут как бы нет.

Ну а то, что меня сейчас будут убивать, это, судя по индифферентному взгляду распорядителя, дело житейское.

— Ну вот, а ведь так хотелось придержать его до финала турнира, — произнёс, ни к кому не обращаясь, Чон Мён и одним движением извлёк клинок из ножен.

К чести распорядителя, он не солгал: цзянь в руках Чон Мёна и впрямь оказался туп, прямо как среднестатистическая эскортница-инфоцыганка. Однако порадоваться этому открытию я, к сожалению, не успел, потому как лезвие меча начало стремительно покрываться призрачными розовыми лепестками. И состояли эти лепестки, конечно же, из жизненной силы самого Чон Мёна.