Ребята вокруг рассмеялись, а капитан хитро прищурившись продолжил:

– Возвращались мы из автономки злые, голодные и уже с почти пустым боезапасом. И ввиду ограниченности этого самого боезапаса крались окольными тропами, которые как мы думали посещают только местные аборигены в лице птиц, зверей и прочей живности, обитающей в тамошних лесах. Дело было в сумерках, когда перед собой ещё видно, а вдаль не видно от слова "ни хрена". Головной дозор из трёх человек каким-то непонятным образом уже успешно прошёл мимо тех, которые каким-то образом не смогли пройти мимо основной части взвода. Не путанно излагаю?

– Не, нормально. В самый раз! – поддержал рассказчика Мамонтов.

– Это хорошо. Кхм, дальше были первые выстрелы, первые крики и впервые в жизни поданная как гром на всю округу команда "В РУКОПАШНУЮ". Сначала была работа парами и тройками как учили и трата последних патронов от автомата, потом в ход пошли примкнутые штык-ножи… а потом начал творится полный хаос. Добрая половина взвода билась каждый сам за себя и среди подобных был ваш покорный слуга. После третьего противника (который, кстати, подбирался со спины к Серёге Кирсанову (Кирасанов на этом месте согласно кивнул, подтверждая слова товарища) но вовремя был перехвачен мною, в поединке с которым в потёмках я посеял «Стакатто», на меня со спины неожиданно набросился человек, который схватил меня за шею и начал душить. Потом была паника и безуспешные попытки освободится от захвата. Но уже почти свернувшееся в чёрную точку сознание вспомнило, что я командир взвода, а это значит что у меня блядь есть пистолет. «Довод» был с патроном в патроннике и оставалось только снять его с предохранителя и начинать стрельбу, что я и сделал в считанные мгновения. После второго выстрела уже понял, что противник позади уже обмяк, но руки его оставались на моей шее и страх перед этим не дал мне остановиться и я отстрелял весь оставшийся магазин. Уже лежа на своём противнике я всё равно как заведённый продолжал судорожно жать на спусковой крючок. Сколько это продолжалось не знаю. В адекватное сознание меня привёл смачный "лещ" от нашего Демона. Потом был подсчёт раненых (то есть почти всех, но было среди них четверо тяжёлых трехсотых, которые в итоге поправились) и убитых (к счастью среди наших двухсотых не было). Утром следующего дня выйдя в речке умыться Серёга Кирсанов обратился ко мне с глазами размером с теннисный мяч и сказал:

– Саня, у тебя виски седые! – озвучил для достоверности сам доваторец.

– Свои седые волосы на висках я как следует рассмотрел в зеркало только через два дня после возвращения в расположение батальона, а лет мне тогда было без нескольких дней двадцать четыре, – закончил капитан.

На этот раз никто смеяться не стал так ситуация была многим знакомая и понятная. Война из мальчишек делает либо взрослых мужчин, либо холодные трупы. В последнем случае даже если вернулся домой живой, но эту стерву внутри себя оставил.

Уже когда мы оказались на площади посреди которой стояла Крепость, неугомонный Фрунзе поравнялся с Лексиным и намного тише чем раньше, но так что я, идущий позади, услышал, спросил:

– Саш, а про ногу расскажешь? Как потерял?

Капитан не изменился в лице, разве что только губы чуть покрепче сжал, да с шагу на секунду сбился, и обнял погранца за плечи:

– Нет, Карл про ногу рассказывать не хочу. Она стесняется…

13. Авантюра

Когда мы уже было совсем отчаялись (ну это только так говорится, конечно, на самом деле все держали хвост пистолетом, а я как командир – это делать вообще был обязан) из туннеля шахты пулей вылетел Мягкий буквально на руках тащивший Сергеева. Сканер показал мне, что КПУЗД пулемётчика серьёзно повреждён.

– Мягкий – Канцлеру! – проорал по внутренней связи Мамонтов сворачивая за подбитый нами ранее БМП где опустил свою драгоценную ношу на землю.

– Слушаю!

– Гранат на подходе! На подходе! – зачастил от волнения Вадим. – Спасай её командир!

Явственно стали слышны звуки взрывов и хлопки очередей из мелкокалиберной пушки, а затем из-под земли сначала вырвалось облако пыли, вперемешку с кусками грунта, а потом выпрыгнул шагоход Яны.

Громоздкий «Цезарь», каким-то чудом поместившийся в шахту, преследуя внучку Фомина поливал из всех бортовых орудий уступавший ему в весе и защите, но не в скорости, «Барсук», броня на котором пылая ярким пламенем трескалась и рассыпалась.

Времени на раздумья не было. Любое попадание по Гранату могло уничтожить её. Отключив систему экстренного автоматического торможения, я щучкой нырнул вниз, удержав тяжёлую машину от столкновения с землёй в двух-трёх метрах над поверхностью закрывая собой «Барсука» и ударил по боевому роботу из всего что у нас было. Мальцев принял на себя управление спаренными плазменными пушками, установленными под кабиной и понадобилось всего три и восемь десятых секунды, чтобы оставить от бронированного гиганта только две конечности, насаженные на дымящийся кусок погнутого металла – всё что осталось от прямоугольного корпуса.

– Лихо ты подполковник, – облегчённо выдохнул позади мой штурман. – Ас, я бы затормозить не успел.

* * *

Неделя прошла в мелкой суете. Считали таявшие как снег весной боеприпасы, складировали накопившиеся трофеи, из тех что могли нам пригодиться и на продажу не пошли (с Копалычем-Фоминым я чувствовал не пропадём – он даже охлаждающую жидкость из защитных костюмов сливал в отдельную ёмкость), наладили связь с нашими работодателями. Слово клиенты как-то у меня сразу не пошло. Хотя конечно без «Дятла» всё бы это было куда сложнее. Параболическая антенна работала лучше, но всё равно через раз.