Шрифт:
— Девочка моя… — нежно прошептал Андрей.
Лера всхлипнула.
Сейчас она напоминала себе оголенный провод под напряжением. Столько всего навалилось на нее за последнее время.
— Не плачь. Умоляю. Я все исправлю. — прохрипел, собирая тёплые, солёные капли с её лица.
— Я…я…подумала… — заикаясь шептала она. — …что ты правда мог со мной так поступить…что я всего лишь…
— Эй. Я бы никогда с тобой так не поступил. Слышишь?
— Угу… — заливаясь слезами, кивнула.
— И в этот раз, я все сделаю правильно. Хорошо?
— Что сделаешь? — подняла на него заплаканное лицо.
— Сделаю так, чтобы у моей девочки, был самый сладкий букетно-конфетный период. Буду любить тебя так, чтобы у тебя не осталось сомнений на мой счёт. Ты же пойдёшь со мной на свидание, моя хорошая?
Глава 17
***
ВСЕ ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ
***
Лера тихо всхлипнула, выгибаясь дугой под жадными ласками Шумова. Его руки опутывали её сочное тело, блуждая по самым потаенным местам, вызывая жгучее возбуждение с примесью лёгкой боли.
Она хотела его… Безумно. Жадно. Быстро. Грубо. Здесь и сейчас.
Жаждала почувствовать его фантастический член глубоко в себе.
Чтобы целиком и без остатка!
Чтобы был только её!
Горячие поцелуи осыпали нежную кожу, доводя её до исступления. Она задыхалась и что-то невнятно шептала, зарываясь тонкими пальцами в чёрные, как уголь, волосы. Немного оттягивала их, причиняя приятную боль, а после ласково массировала кожу головы, как бы извиняясь за свою грубость.
Лере хотелось всего и сразу: медленно и достаточно жёстко, тягуче прекрасно, чтобы он трахал ее до сорванных голосовых связок и трясущихся ног. И сверху и снизу, на боку, у стены, стоя на коленях и так далее и по кругу не прекращая.
Пока она медленно падала в пропасть, Шум добрался до её груди, оголил сначала одну. Хрипло выдохнул, окидывая помутневшими зелёными глазами обнаженную грудь, затем подул на темный ореол. Припал влажным языком к острому пику, словно он был самой вкусной сладостью в мире.
Лера не выдержала, вскрикнув от удовольствия, когда он прикусил один из сосков, и вновь выгнулась навстречу его ласкам.
Крепко налитый кровью член упирался в ее промежность.
Андрей резко подался пахом вперёд, имитируя половой акт, задевая пульсирующий клитор, выбивая из неё нетерпеливое шипение.
Он дразнил…Изучал…Приручал…
Продолжал тереться о нее возбужденной плотью. Сводил с ума своим напором, ароматом тела и языком, который бессовестно терзал ее грудь. Зубами оттягивал по очереди соски и сразу нежно-нежно целовал и зализывал. Был настолько нежен и чуточку груб, что в области солнечного сплетения разгорался опасный пожар. А внизу живота затягивался плотный и болезненный узел, что вот-вот обещал взорваться.
Темп продолжал нарастать, трение усиливалось. Ласки становились грубее и жестче. Дыхание стремительно участилось, сердце лихорадочно билось и норовило выскочить из груди. Лера буквально задыхалась, и в тот момент, когда она нашла губы Андрея, жарко вторгаясь языком в его рот, кончила с такой силой, что потемнело в глазах. Мир перестал для неё существовать, рассыпаясь на невидимые осколки.
Но когда она пришла в себя, то заметила…что проснулась.
Дьявол!
Эти сны мучали её со среды…
Что-то невозможное, но невероятно приятное.
Насколько эротичным должен быть сон, чтобы она вот так запросто могла кончить?
От разочарования она зарычала, падая лицом обратно в подушку, пытаясь унять сбившееся дыхание.
Между ног было мокро. Внизу живота что-то болезненно пульсировало. Пижама от обилия смазки насквозь промокла, неприятно прилипая к промежности, от чего среди ночи ей пришлось подняться и направиться в душ. Пытаясь остыть и унять разбушевавшуюся фантазию, Лера крутанула холодный вентиль на полную.
М-да…Богатырева, да тебе надо романы писать эротического характера, а не картины…Такой талант пропадает!
Всю неделю Андрей плавно растапливал затаённую на него обиду.
То во время обеда заедет, завезет ее любимый жасминовый чай и бутерброды с красной рыбой. То забрасывает ее бесконечными СМС в течение дня, от которых потом полыхают щеки.
А ещё он неизменно бронировал крайнее время у Леры, что приехать к ней на занятие и дописать картину.
И все было бы хорошо…Если бы не одно жирное “но”.
Лера так и не рассказала ему, что к ней через день наведывается Адам Тагирович.
Ее мучало и терзало чувство вины перед Андреем. И она совершенно не знала, как ему преподнести эту информацию. Поэтому малодушно молчала, испытывая небывалое угрызение совести…
***
Жизнь потихоньку налаживалась.
В пятницу Андрею вернули ключи от его кабинета, в который он с радостью перебрался, забрав небольшие пожитки из временного пристанища.
Теперь в его кабинете чувствовался уют, несмотря на пустые полки и ящики.