Однако мой цирковой хоккейный слалом от ворот до ворот не все встретили аплодисментами. Если быть точнее, то похлопали в ладоши лишь двое наших запасных хоккеистов. А остальные парни, которые сейчас находились на льду, смотрели на меня насторожено и враждебно.

— Извините, мужики, — сказал я. — С этой секунды играем в пас как по учебнику. Отдал, открылся, упал, забылся. Шайба летит быстрее, чем хоккеист скользит на коньках. Хоккей — игра командная. Это я так порезвился из-за длительного хоккейного простоя. Толь Толич, бросай шайбу, хватит сиськи мять.

После первой тренировки в сезоне меня разрывали на части противоречивые чувства. С одной стороны я снова вернулся в хоккей, а с другой — команда, в которой мне позволили играть, была в прямом смысле слова безнадёжна. Кончено, не все парни этой заводской ледовой дружины являлись обычными неповоротливыми деревенскими увальнями. С координацией движений и с игровым мышлением у половины был полный порядок. Особенно мне понравился мой правый крайний нападающий, который неплохо знал немецкий язык. Но абсолютно у всех зиял огромный провал в базовой коньковой технике. Те знания, которые в Канаде обычно дают детишкам с шести лет, этих ребят просто миновали.

— Как тебе мои орлы? — спросил Толь Толич, когда после душевой я вместе со всеми приводил себя в порядок. — Я всё понимаю, мы не высшая лига, но как сегодня играли? Как играли! — тренер погрозил кому-то своим маленьким кулачком. — Любо-дорого посмотреть! Орлы!

— Да уж, теперь держись высшая лига, трепещи ЦСКА, — буркнул я. — Тренироваться надо лучше. И основной упор нужно сделать на коньковую подготовку. Кстати, когда стартует чемпионат области? В местной газете про это ни слова.

— Сегодня у нас 15-е, значит в субботу 21-го декабря первая календарная игра, — ответил Толь Толич. — Я завтра в нашей раздевалке таблицу вывешу.

— Через пять дней? — хмыкнул я, озадаченно почесав затылок. — За пять дней даже кота не научишь ходить в лоток. Да уж, попал.

— Толь Толич, да он над нами издевается! — выпалил Гаврила, которого я несколько раз сегодня нежно впечатал в борт. — Не нравятся тебе партнёры? Тогда вали, уматывай, и без тебя сыграем!

— Толя, Толя, ты только не волнуйся, — запричитал старший тренер, успокаивая хоккеиста.

«Значит Гаврила — это производное от фамилии, а нет от имени», — догадался я и, не обращая внимания, на развоевавшегося паренька принялся складывать выданную мне штопанную-перештопанную форму в сумку.

— Расскажи лучше всем, как ты нашу заокеанскую команду продал! — продолжал кричать он.

— Гаврила, заткнись а, — рыкнул на него, молчун богатырского телосложения, по фамилии Боговик. — С Иваном у нас появился шанс выйти из своей группы в финальную пульку. А так, опять сольём почти все матчи. Или скажете, что я не прав? — обратился он к остальным хоккеистам.

— Правильно, — поддержал напарника по обороне Богомаз, — ты, Толик, слишком много на себя берёшь. Это ты капитан футбольной команды, а в хоккее ты — такой же как и все. Но, Иван, ты нас тоже пойми, мы все хотим знать, почему вашу команду сняли с чемпионата НХЛ?

— В газетах писали, что ты украл почти полмиллиона долларов и распихал их по закрытым счетам в иностранные банки, — тихо и загадочно произнёс старший тренер Толь Толич.

Я натянул на свой мощный торс сухой и чистый нательник и обвёл взглядом всех разом притихших парней. Космическая сумма в полмиллиона зелёных американских рублей наверняка будоражила воображение каждого спортсмена сидевшего в раздевалке. Нелепая по содержанию статья с громким заголовком «Рвач на ледяном поле», напечатанная в еженедельнике «Футбол-Хоккей», которую растиражировали и в других газетах, попортила мне много крови. Первое время в посёлке Вая ко мне каждый день подкатывали всякие мутные личности, и, набиваясь в компаньоны, буквально требовали рассказать, где я закопал оставшиеся деньги. Не хотели верить, что сумма целиком была положена под проценты в банк, о чём было поведано на страницах газет.

— Мужики, я устал уже оправдываться, — проворчал я. — Но вы сами-то подумайте, допустим, я украл эти доллары. Допустим. Команда идёт на первом месте, показывает отличный хоккей, делает великолепную рекламу всему соцлагерю, зарабатывает валюту для страны. Была бы проблема во мне, то меня бы одного и отдали под суд, а сверхудачный проект не тронули. Кто просто так будет резать курицу, которая несёт золотые яйца? Ладно бы мы проигрывали направо и налево. Но мы-то побеждали.

— Ну так, потому вас и разогнали, так как денег на зарплаты не осталось, — пролепетал Толь Толич.

— Лига, то есть НХЛ, за каждый наш домашний матч на счёт Спорткомитета переводила 125 тысяч долларов США, — произнёс я, чувствуя, как от бессилия перед мощным рупором пропаганды, начинаю закипать. — Разве с этой суммы нельзя было немного заплатить хоккеистам?

— Почему же тогда закрыли команду? — уже более спокойно поинтересовался Гаврила.

— Сами подумайте, — буркнул я. — И ещё одно — завтра после рабочей смены получасовая тренировка. И так каждый день. Будем учиться ездить на коньках. А то если собрать сборную Канады из одноногих инвалидов, то она вас вынесет с двухзначным счётом, — после этих слов я быстро надел свитер и, накинув телогрейку, вышел из раздевалки.