— За Романо и Атолу, — произнёс молодой Невий, поднявшись на ноги. — Невий Пир всегда будет на вашей стороне, милорд легат.

Удержавшись от того, чтобы поморщиться, вздохнул.

— Невии — это тот род, благодаря которому мы и являемся осколком империи, — произнёс я. — Именно Брутус удержал Атолу от отделения и превращения в королевство, как тот же Драум, которым правят потомки легата Одиннадцатого легиона. Именно твой предок настоял на том, чтобы провинцией правили Романо. Именно он добился того, что Романо получали звание легата империум пропретора по наследству, что было дикостью в те времена. Именно Невий Брутус архитектор современной Атолы. Сын Алекса Романо просто не смог бы провернуть подобное. А теперь ты, его прямой потомок, скандируешь «за Романо и Атолу», — прикрыл я глаза. — За императора и империю, тессарий. Легату Романо не нужны твои почести.

— За Романо и империю, милорд легат, — склонил он голову.

— Ну хоть так, — покачал я головой. — Иди уже.

Просто уйти Невию не дал Горано, проводив его до самой калитки. А когда вернулся, подошёл к столу, за которым я по-прежнему сидел и, постояв несколько секунд, произнёс:

— Ваш предок… И мой. Наши предки своими жизнями вырвали у демонов возможность для потомков не торопиться. Они отдали всё, чтобы мы не беспокоились о времени. Я понимаю вашу позицию, милорд, но прошу — не торопитесь. Хорошая подготовка избавляет от множества проблем.

Выслушав старика, глубоко вздохнул.

— Горано… — покачал я головой. — Тысяча лет прошла. У нас может уже и не быть того времени. Но это так, спора ради, боги его знают, что там демоны у себя делают. Я тебе так скажу, — замолчал я, подбирая слова. — За время войны с демонами Алекс Романов многое для себя понял и одна из таких вещей — это то, что нельзя тормозить. Каждый раз, когда Империя получала время на передышку, демоны восстанавливались гораздо быстрее. Слишком часто, в попытке собрать побольше сил, Империя сталкивалась с большими проблемами. Так было при открытии второго портала, когда надо было идти вперёд. Помочь друиду в Живом лесу. Так было после марша Сестёр Сарины… Такой шанс окружить и задавить третий портал потеряли. После падения столицы… В тот раз демоны понесли огромные потери, годы после этого они почти не атаковали. Нельзя тормозить.

— Но тогда вам и правда лучше… — произнёс Горано, приподняв руку.

— Да, да, — остановил я его. — Один из вариантов — вернуться сейчас и начать действовать. Но только один из. Вернись я сейчас и… И что я сделаю, чёрт возьми? Разве что, как ты и сказал — годами укреплять свои позиции, возвращая власть. У нас с тобой разные понятия о конечной цели, в этом проблема. В наших разногласиях. Моя цель — уничтожить демонов и восстановить Империю. Твоя — подготовить площадку для потомков. Но я не верю в потомков. Понимаешь? Что сделали потомки воевавших за последнюю тысячу лет? Отвоевали пару городов и всё.

— И вы хотите взвалить на свои плечи… вообще всё? — поджал он губы. — Вы не справитесь в одиночку. Я уж молчу о том, что нельзя восстановить то, чего нет. Той Империи больше нет, милорд. Что бы там ни было написано на бумагах, Атола — это королевство. Создать что-то новое — да, возможно, но не восстановить. Тем более в одиночку. Это невозможно, милорд.

Логика, мать её… Глядя на Горано исподлобья, я не знал, что ответить, не скатившись в фанатизм. Поэтому сказал то, что ответил Алекс Романо Повелителю демонов третьего портала, когда тот со смехом глумился над оставшимся в одиночестве предком:

— Интересное замечание. Что ж, я принимаю вызов.

Следующие несколько дней были для меня слегка дискомфортны. Причём из-за ерунды — я просто хотел уже закончить с посланниками из Атолы и не вспоминать о них. Но эти придурки словно специально решили действовать мне на нервы и целую неделю не покидали город. При этом и меня особо не трогая. На следующий день после Невия ко мне припёрся Сальвий, целый час убеждая вернуться, приводя где-то даже логичные доводы. Ещё и льстил напропалую. Забавно, что я его дважды выгонял, точнее изображал наглого юнца, которому всё надоело и который начинает психовать, с криками выгоняя гостя. Дважды. Но этот тип умудрялся цепляться языком за какую-то фразу, выводя разговор на нейтральную тему, плавно переходящую на возвращение принца домой. Я под конец даже нервничать стал. А вдруг он раскусил мою игру?

Этот Сальвий вот вообще не дурак.

На следующий день после Сальвия ко мне заявилась фрейлина королевы. С Авидой из рода Бетуциев было гораздо проще. Она пришла, извинилась непонятно за что, отдала письмо от матери, извинилась, с поклоном попрощалась, вновь извинилась и только после этого ушла.

— Ты понял, за что она извинялась? — спросил я Горано, крутя в руке конверт из дорогущей мелованной бумаги.

— Видимо, за своё отношение, когда вы жили во дворце, — пожал он плечами.

— Да? — открыл я конверт. — Почему тогда не уточнила?

— Кто знает, милорд? — произнёс он. — Лучше пойду проверю, что там маг с гоблином в подвале делают.

— Ага, — ответил я, вчитываясь в строки письма. — Скорее всего, она и сама не понимает, за что я на неё взъелся.

— В таком случае она слишком высоко задрала нос, — произнёс Горано удаляясь.

В письме матери ничего такого не было. Должен вернуться, проблемы решены, требуется помощь, бла-бла-бла… Напрягало меня в письме лишь одно — королева четыре раза назвала меня сыном. Обычно… Хотя нет. Она всегда в официальных обращениях, в том числе текстовых, либо не упоминала наше родство, либо делала это максимум один раз. Всегда. А тут, блин, четыре раза… Ну да, четыре. Чего это на неё нашло? Либо это письмо поддельное, что вряд ли, слишком легко проверяется, либо что-то случилось. У неё проблемы? Нет. Точнее, и такое возможно, но слишком намёк слабый. Как я должен это понять? Скорее всего, она против моего возвращения. Против воли написала? Или ей просто удобнее в моё отсутствие? Блин, что происходит? Может, я себе надумываю? Может, матушка размякла и материнские инстинкты на первый план выходят? М-м-м, нет, в последнее не верю. Хотелось бы, но не верю. Когда-то… Горано далеко не сразу заменил мне и отца, и мать, и деда с бабкой. В детстве я, как и любой ребёнок, искал внимание единственного родного мне человека, но максимум, что получал, выглядело примерно как: «ладно, ладно, только побыстрее, у меня дела». И чем старше я становился, тем нейтральнее относилась ко мне мать. Она как будто с каждым годом по чуть-чуть скидывала с себя ответственность за ребёнка. Чем я старше, тем меньше со мной можно сюсюкаться.