Алл-Син продолжала свой рассказ:

–…и вот каким-то для меня непонятным образом я стала той женщиной, которой хотела стать, чтобы отомстить Холдееву. Смотрясь в зеркало, я не видела ничего в нем напоминающую ту женщину, которой я была ране. Я стала статной, красивой и сексуальной. Одна моя грудь говорила, что эта женщина чертовски сексуальна. Лицо стало молодо, глаза были молоды и веселы, а волосы… – она сделала паузу. – волосы настолько густы и длинны, что позавидовала мне любая женщина. А если считать, что моя грудь стала, как я уже говорила, сексуальна и упитанна, а мой извините за выражение, филейное место словно приглашала мужчин и говорила им; – возьми меня, я чувствовала себя самой что ни на есть женщиной. Хотя я и так была женщиной, но в этом облике я чувствовала себя женщиной с большой буквы (Ж)…

Дарья слушала Алл-Син, и ей почему-то стало завидно. Завидно потому, что за всю свою недолгую жизнь она так и не почувствовала себя женщиной. Женщиной, с большой буквы (Ж). Что там с большой буквы (Ж), она вообще никогда не чувствовала себя женщиной, так, ничем, словно она и не жила вовсе, и теперь не узнает никогда, что значит быть женщиной? Ведь Женщина чувствует себя женщиной не только в постели, но и в жизни так таковой. Жизни, которой у Дарьи уже не будет никогда. Теперь если она вернуться домой, ее удел только инвалидное кресло.

Алл-Син продолжала:

–…Вскоре я встретила Холдеева. Алиса была права, в меня нельзя было не влюбиться. – затем она сказала. – Спустя какое-то время, Холдеев ни то, что в меня влюбился, он боготворил меня, говорил, что к моим ногам он кинет весь мир. Звезды схватит с неба. Короче, он нес всю ту самую чушь, которую несет любой влюбленный мужик. – затем она обратилась к Дарье. – Да Вы и сами небось знаете?

Дарья тяжело вздохнула:

– Нет. – горько призналась она. – Не знаю, и, к сожалению, уже не узнаю.

– Почему?

– В мире, из которого я пришла, у меня нет ног. – заплакала Дарья горькими слезами. – Нет ног и никогда уже не будет.

Алл-Син обняла Дарью и сказала:

– Сожалею.

Дарья вытерла слезы, и попросив прощение за свою слабость, попросила продолжить.

Алл-Син продолжила:

– Вскоре я подчинила себе Холдеева, и тот, как ему казалось, сам женился на мне. – затем она сказала. – Но это ни так. Мы же знаем абсолютно точно, что это мы женим мужчин на себе, а ни они на нас женятся. И хотя Мужчинам позволено думать иначе, мы женщины своего не упустим, а если нас обманут мстить будем нещадно. – после этого высказанного пафоса, Алл-Син сделала значительную паузу, затем продолжила. – В конце концов, он женился на мне и отдал мне все свое состояние. – затем она поправила. – Мое состояние. – затем она продолжала. – Он бегал за мной как собачонка. Куда – я, туда и он. – Алл-Син сделала однозначную паузу. Продолжила. – И вот мы подбираемся к развязке. – она снова сделала паузу и продолжила. – Итак, как я стала молодой, ко мне вернулись мои молодые годы, то и месячные кои есть у каждой женщины тоже вернулись. – она сделала долгую грустную паузу. – Так что я забеременела. – затем она призналась. – Конечно, не от Холдеева. – затем она утвердила. – Хотя тот считал совершенно иначе. Впрочем, и сейчас ничего не изменилось. Мужики, как были козлами, так козлами и остались. – заключив такой вывод, руководствуясь своей жизнью, Алл-Син продолжала свой рассказ. – Как-то раз Холдеев уехал в Саратов, а меня оставил одну, в Урюпинске. Я не знаю, что происходило с Холдеевым в дороге, но вернулся он ко мне и сказал: – «Давича я был в лавку купца Рогожина, так он сказал мне, что его племянник Павел был в нашем городе, и приехав обратно в Саратов, рассказал, что полюбил». – Я не понимала сути разговора, – продолжала рассказ Алл-Син, – хотя уже догадывалась, о чем идет речь.

Дарья предположила:

– Павел и есть отец?

Алл-Син не стала отпираться:

– Он.

– А Холдеев?

– Он, рогоносец.

Женщины рассмеялись.

Алл-Син продолжила свое повествование:

– Итак, когда Холдеев узнал о Павле, он пришел в неистовую ярость. Он готов был меня убить, ведь, по его мнению, этот ребенок был не его. А он точно знал, что Перт Рогожин имел дело со мной. – Алл-Син иронически усмехнулась, и сказал. – бедный-бедный Холдеев. Он считал себя героем в сексе, а был никем. – затем она призналась. – Я переспала с ним, когда уже была беременна, и мне все же удалось этого старика убедить, что это его ребенок, а не Рогожина. И когда это произошло, Холдеев стал валяться у меня в ногах, целовать мои руки, вымаливать у меня прощение.

Дарья предположила:

– Но Вы его не простили.

– Не простила. – однозначно заявила Алл-Син. – Да и прощать та за что? За то, что он меня обанкротил? Нет. Извольте. За это не прощать, а убивать надо бы.

– Точно. – согласилась Дарья. – Этих людей надо уничтожать.

Затем Алл-Син продолжила свою историю:

– прошел месяц, и к нам приехала из какого-то города или поселка. А да, кажется, с Лысой Горы, оттуда, куда, очевидно, заглянул Холдеев, приехала некая особа и заявила, что беременна от Холдеева. Звали эту особу Раиса Крутилина. Она заявила, что Павел Петрович заезжал к ним на постоялый двор, и… ну тут без комментариев. Она также сказала. Что Павел Петрович пообещал ей то, что… впрочем, то, что обещают все мужчине женщине, чтобы с ней провести одну ночь, я думаю, писать не нужно. Все и так знают что. Эта Раиса, – продолжала свой рассказ Алл-Син. – говорила, что Холдеев клялся ей, что он любит ее, и когда в следующий раз приедет на Лысую гору обязательно жениться на ней. – затем она добавила. – Не будем судить строго эту особу, ведь ей и пятнадцати не исполнилась. – затем она продолжила. – Когда же она узнала, что Холдеев женат, она расплакалась, а потом пошла в полицию и сообщила им, что ей воспользовались. (Изнасиловали). Холднеева быстро арестовали, и когда я пришла к нему в тюрьму, тот стал вымаливать у меня прощение, и у Раисы тоже. Но мы его не простили, и он отправился на каторжные работы, где через месяц скончался. – затем она сказала. Но, прежде чем он скончался, я пришла к нему, как Алл-Син и сказала:

Алл-Син: – Ладно меня, почему свою вторую жену Любу предал?

Холдеев: – Откуда Вам это известна?

Тогда я превратилась в его вторую жену, и сказала:

Алл-Син: – Наказания по заслугам.

Затем я ушла, а Холдеева поместили в дом скорби. (Психбольница). – закончила свой рассказ Алл-Син.

Выслушав Алл-Син, Дарья поинтересовалась:

–А что стало с ребенком? Вы родили?

– Конечно. – ответила Алл-Син. – Да Вы, наверное, знаете мою дочь, встречались.

– нет.

– Ну как же, Пелагея.

Дарья оканемела:

– Пелагея Ваша дочь?

– Дочь. – утвердила Алл-Син. – Пелагея моя дочь.

Переварив эту информацию, Дарья поинтересовалась:

– Вы женились на Петре.

–Вышла замуж. – подтвердила Алл-Син. – И мы прожили всю жизнь вместе и умерли в глубокой старости.

– А что стало с Раисой Крутилиной?

– Она как позже выяснилось, оказалась Алисой.

Дарья не поняла:

– Как Алисой?

– Этого я сама не понимаю. – ответила Алл-Син. – Ясно лишь одно. – Алиса вездесуща, и она появляется, словно ниоткуда и уходит словно никуда. – затем она сказала. – Вот и моя Алиса ушла, когда все было закончено. Я стала ведьмой, и моя дочь тоже. – затем она сказала. – Иногда мы встречаемся в этом поезде и ведем разговор о жизни. Да, кстати, скоро первая станция и стрелка. Мне пора. Желаю найти то, что ищете.