— Не у меня. Я честный и скучный.

— Хм-м. — Я выразительно оглядываю его с ног до головы. — Раз такой честный, расскажи, во сколько ты впервые влюбился?

— Я сейчас и не помню. — Рафаэль пожимает плечами. — В школе было. Выбрал себе какую-то дылду на три года старше.

— И она ответила тебе взаимностью?

— Нет. Как-то после уроков я вручил ей плюшевую собаку, она её взяла, а потом настучала об этом своему парню-старшекласснику, и меня отпиздили за школой.

— Вот же стерва! — возмущённо восклицаю я.

— Да нормально. — Рафаэль небрежно отмахивается. — Зато с тех пор я все карманные деньги проедал, а не тратил на всякую херню.

Меня вдруг осеняет.

— Рафа, а ты помнишь, как тебя на третьем курсе чуть из универа не исключили?

— Нет, не помню.

— Голопузова Степана Матвеевича неужели не помнишь? Он обожал студентов публично топить. Короче, ты как-то минут на двадцать опоздал. Он тебе сесть не разрешает и давай стебаться: «Вы опоздали, потому что дом престарелых через дорогу переводили, Валиев? Так может, вам профессионально этим заняться? Умом вы всё равно не блещете». Что, неужели не помнишь?

— Что-то припоминаю.

— А ты ему в ответ: «Я вам сейчас челюсть сломаю, чтобы рот лишний раз не открывался всякую херню нести». Ну там матом было, я дословно не повторю.

Вытряхнув в себя остатки пива, Рафаэль удовлетворённо кивает.

— Ну всё правильно я сказал.

— А мне тогда казалось, что ты жестокий отморозок, которому не ведомы уважение к возрасту и субординация, представляешь? Я сейчас случайно эту историю вспомнила и поняла, что отморозком был Голопузов.

Придвинув к Рафаэлю коктейль, принесённый Яшей, я беру в руку свой:

— Предлагаю за это выпить!

— За то, что наш препод был отморозком? Тебе, похоже, любой повод подойдёт.

— Да нет же! За то, что ты всегда умел за себя постоять.

— Я и говорю: подойдёт любой, — ворчит Рафаэль, касаясь своим стаканом моего. — Учти, это мой первый и последний коктейль. От этой бурды голова утром будет взрываться.

Сорок минут спустя

— Такая музыка классная — скажи?! — счастливо выкрикиваю я, вытанцовывая перед столом. — Диджей сегодня божит!

Расслабленно улыбаясь, Рафаэль салютует мне бокалом.

— Да, вообще нормальная!

Я смеюсь.

— Рафа, ты пьяный???

Он пожимает плечами.

— Вроде да.

— А я вообще нет, представляешь?! Трезвая как стекло.

— Ну да, конечно, — широко ухмыляется он, обводя глазами стол, уставленный пустыми бокалами. — Ты в курсе, что мы выпили до хрена?

— Ты прав! Надоели эти коктейли! Ещё парочка — и голова точно будет болеть.

— Что, всё, расходимся? — Рафаэль щурится.

— Ты что-о! — я делаю большие глаза и кручу головой по сторонам. — Просто нужно что-то другое заказать. Эй, Яша! Как думаешь, что лучше выпить — ром или виски? Нам нужно, чтобы утром голова не болела.

Яша смотрит на нас со смесью сочувствия и снисхождения.

— Берите ром. Он дешевле.

— Тогда два рома мне и моему лучшему другу Рафе! — торжественно объявляю я, не прекращая танцевать.

— Позавчера она говорила, что мы друг друга недолюбливаем, — сплетничает Рафаэль.

— Не слушай его, Яша! Он просто напился! Эй, Рафа! Хватит душнить! Пошли танцевать.

Не переставая улыбаться, он крутит головой.

— Я же сказал: на танцпол только ногами вперёд.

— Ну пошли! Подёргаешься чуть-чуть! Глядишь, понравится.

— Я же сказал: не-е-ет.

Наши пререкания заканчиваются, когда на стол опускаются две стопки. С размаху приземлившись на диван рядом с Рафаэлем, я хватаю обе.

— Коль уж ты теперь мой лучший друг, предлагаю выпить на брудершафт.

— Это когда целуются вместо закуски? — скептически осведомляется он.

— Вот умеешь ты всё испортить, — я пихаю его локтем, как и полагается закадычному другу. — А это, между прочим, давняя традиция посвящения в дружбу. Я в интернете прочитала.

— Ну если давняя, то ок, — усмехается он, забирая у меня стопку. — У нас тосты ещё не кончились?

— За дружбу! — Глядя ему в глаза, я перекрещиваю наши локти.

В полумраке глаза Рафаэля кажутся чёрными и бездонными. А его улыбка, которая уже почти час не сходит с его лица, напротив, иссиня-белой и невозможно красивой.