Перед глазами в ускоренном режиме проматывается видео-нарезка со вчерашнего вечера: Рафаэль за локоть уводит меня с танцпола… К нам присоединяются Сумко и Рылов… Мне приносят новый коктейль, а потом ещё один… Я уговариваю Рафаэля выпить вместе… И потом снова, и снова. Мы перекрещиваем руки, чтобы выпить на брудершафт…

Мой пульс разгоняется до критического. Нет-нет-нет… Нет, твою мать!

Мой язык у Рафаэля во рту… Мы держимся за руки в такси… Заходим в номер…

О господи!! Я сняла с себя платье у него на глазах!! Платье, под которым не было ничего, кроме жалкого подобия трусов!!!

Я бешено трясу головой, но этот чёртов фильм-катастрофа никак не желает заканчиваться.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — доносится до меня недовольный голос Вити.

— Извини, — лепечу я, вслепую тыча в экран, чтобы сбросить вызов.

Отшвырнув телефон, слетаю с кровати и, игнорируя чудовищную головную боль, несусь в ванную.

Рука Рафаэля скользит по моему бедру… Мы снова целуемся… Его ладонь под моей майкой… Он говорит, что хочет меня трахнуть…

Рухнув на колени перед унитазом, я со стоном выворачиваю в него содержимое желудка. Слёзы льются ручьями, и глаз наконец открывается. Единственная хорошая новость этим утром.

Плохих новостей, к слову, нет — есть только ужасные. Помимо того, что я целовалась с парнем своей подруги на глазах у всего клуба, его пальцы побывали у меня в вагине. И вот ещё одна паршивая новость: это было прекрасно.

Кое-как поднявшись с колен, я заглядываю в зеркало. Мой рот испуганно распахивается, но не от увиденного — хотя и там есть чего испугаться, а от раздавшегося хлопка входной двери.

Я жмурюсь, пытаясь собраться с мыслями, но безрезультатно. Всему виной чертово порно-видео, которое не повинуется кнопке «стоп» и продолжает мелькать перед глазами. Рафаэль гладит мое бедро… его пальцы тянут сосок… ладонь хозяйничает в моих пижамных штанах… я, запрокинув голову, выгибаюсь в оргазме.

Приходится дать себе мысленную оплеуху, чтобы вернуться в неприглядное настоящее. Там, где мое лицо — сплошное месиво из косметики, рот стал кладбищем для дохлых хомяков, и где по соседству разгуливает Рафаэль.

— Ты здесь? — Дверь ванной открывается, и на пороге возникает он.

Какая удача, что наши глаза встречаются в отражении зеркала. Поверни я голову — превратилась бы в груду камней.

Выглядит он почти так же хреново, как и я, за минусом размазанной по лицу косметики. Волосы всколочены, глаза покрасневшие. И похоже, что стоять на ногах ему дается с трудом.

Взгляд Рафаэля быстро пробегает по моему лицу, спускается к намокшей футболке и снова поднимается до уровня глаз.

— Ты как?

— Плохо, — в идентичной хрипло-похмельной тональности отвечаю я.

Повисает затяжная пауза, в течение которой мы обгладываем друг друга глазами в поисках ответов. Я пытаюсь выяснить, как много из вчерашней ночи помнит Рафаэль, и он явно хочет того же.

— Может, все-таки повернешься? — Он первым прерывает нашу битву взглядами.

Я бешено мотаю головой.

— Оставь меня одну, пожалуйста. Мне нужно привести себя в порядок.

С небольшой заминкой Рафаэль выходит за дверь, которую я моментально спешу запереть. Сердце отбивает бешеный бит. Стоя в ванной с запертой дверью, я ощущаю себя так, словно мы с ним все еще лежим под одним одеялом.

Включив воду погорячее, я мылю волосы и тело до тех пор, пока не начинаю походить на огромный кусок сахарной ваты.

Господи, это же надо так облажаться… Что вообще делают в таких случаях? Совершают постриг? Иммигрируют? Пока самым доступным способом справиться с последствиями вчерашней ночи мне представляется лоботомия. Лишиться небольшого кусочка мозга взамен на душевную гармонию — не такая уж высокая плата.

Отмывшись до скрипа, я трижды чищу зубы, заматываюсь в полотенце и, нацепив сверху банный халат, наконец, выхожу из ванной. А пижаму сожгу как свидетельницу моего грехопадения.

Увы, за время моего часового омовения Рафаэль никуда не делся. Я обнаруживаю его лежащим на кровати и глядящим в телевизор.

— Тебе звонили. — Его взгляд задевает мои босые ступни.

— Кто? — не подумав, брякаю я и тут же прикусываю язык. Конечно, это был Витя.

Найдя взглядом телефон и воровато убрав его в карман, я заставляю себя посмотреть на Рафаэля, безмолвно наблюдающего за мной. Перед глазами вспыхивает еще один неугодный кадр с озвучкой: «Два рома мне и моему лучшему другу Рафе!»