– Вы из правоохранительных органов? – спросила она меня.

– Да, мэм.

– О, слава Богу. Я думала, это займет весь день.

Я умел отлично докладывать. Это была моя сильная сторона. Я был краток и обстоятелен. Я похвалил миссис Оберман и ее сына за помощь и объяснил, что никогда бы не ударил парня, если бы он принял отказ за ответ.

– Ну, у нас тут было несколько ограблений, и во всех трех случаях нападавший использовал нож, так что... посмотрим, как все сложится.

Боди, который всегда носил в бумажнике визитки, передал одну Хартман и объяснил, что она может позвонить нам обоим по этому номеру, поскольку мы приехали из Чикаго.

Как только парня взяли под стражу, раздались аплодисменты. Я помахал рукой, поблагодарил миссис Оберман и ее сына Фараза, а затем Боди взял меня за бицепс и повел за собой на противоположную сторону коридора.

– Я никуда не могу тебя сводить, – поддразнил он, улыбаясь.

– Слушай, ты должен пойти на шикарный ужин с Хейденом и твоими будущими свекрами.

– Что?

Я бросил на него грозный взгляд.

– Я лучше поработаю недельку в отделе конфискации активов.

Это было удивительно.

– Почему?

Он покачал головой, глядя куда угодно, только не на меня.

– Расскажи мне.

Его взгляд сфокусировался на мне.

– Ты никогда не видел столько людей, которые бы так ужаснулись, узнав, что Хейден выходит замуж за парня с работой «синего воротничка».

– Но тебя это не волнует, – напомнил я ему.

– Нет, это правда, но я тоже не хочу ходить на их вечеринки.

Он был прав.

– Кроме того, я нашел место, куда мы можем пойти и поесть мексиканской кухни, и все отзывы очень хорошие. Я подумал, что мы попробуем, возьмем с собой всех, кто не пойдет на модную вечеринку.

Аутентичная мексиканская кухня, подобная той, что мы ели в Вегасе, была тем, по чему он так тосковал.

– И тебе не хватало этого в Чикаго.

Он заскулил.

Я хихикнул, и он взял Марго, чтобы прислониться ко мне, а я мог обнять его.

– Не волнуйся, мы тебя накормим.

Он остался рядом со мной.

****

Когда мы вернулись, я был вымотан и нуждался во сне, как и все дети. Я чувствовал себя старым, а увидев там Хейдена, который ждал Боди, выглядевшего бодрым и здоровым, - а кто так говорит, кроме стариков, - я почувствовал себя совсем дряхлым. Мне нужно было понять, почему Боди проводит время со мной, а не с Хейденом, и ответ был только один. Мне было больно. Если бы я не пострадал, он был бы со своим женихом. Я был глуп, как и все остальные, особенно Энжи. Она не знала Боди, а меня знала еще меньше, и думать иначе было безумием.

Через два, почти три часа в мою дверь постучали, и я, не давая разрешения тому, кто был по ту сторону, войти, открыл ее.

В дверях стоял Боди в костюме, который я никогда в жизни не видел. Честно говоря, всего у меня было три костюма: два черных, один военно-морской, и уж точно ни одного такого цвета, как на нем в данный момент.

– Так много вопросов, – пробормотал я, искоса глядя на него.

Закрыв дверь, он включил свет, едва не ослепив меня, и я сел и снова посмотрел на него.

– Как, эм, вы называете этот цвет?

Он отмахнулся от меня.

Это было что-то вроде загара с горчичным оттенком. Или оранжевый. Как цвет рвоты.

– Тебя наказывают?

– Это явно летний костюм.

– Конечно. Да.

– Он льняной.

– Хорошо.

– Это то, что вы надеваете на летние вечеринки.

Вместе с костюмом на нем была белая хлопчатобумажная рубашка, без галстука, карманный платок с цветочным узором и коричневые замшевые мокасины с кисточками. Я никогда не видел на нем ничего с кисточками. На Илае - да, а на нем - нет.

– Ты хорошо выглядишь, – заверил я его, потому что на самом деле Боди мог носить что угодно, с его плечами и всей его V-образной фигурой. Просто он выглядел неловко.

– Я выгляжу нелепо.

– Нет, нет. Просто ты не такой, как обычно, но это не плохо. Илай всегда говорит, что нам всем не помешает выглядеть лучше, когда мы на работе.

Илай Кон, наш директор по связям с общественностью, всегда выглядел так, будто ему следовало бы пройтись по подиуму в Милане. Этот человек никогда не был ничем иным, как метросексуальным совершенством, и часто он смотрел на нас с Боди так, словно видеть нас в старых джинсах, фланели зимой и свитерах с вытянутыми горловинами было для него физически больно. Но я не сидел за столом, как и мой напарник.

– Думаю, он имел в виду, чтобы ты не надевал свои брюки-карго, а я надел под свою кожаную куртку что-то другое, кроме толстовки.

– Брюки-карго просто имеют смысл, – сказал я ему. – А толстовка согреет тебя, но не слишком, а кожаная куртка сама по себе в чикагскую зиму не поможет.

– Все это разумно, – согласился он. – Но дело не в этом.

– Пожалуйста, скажи мне, в чем.

– В том, что это то, что на мне надето.

И тут меня осенило.

– О, ты идешь на вечеринку. Хорошо. Я рад. Повеселись, а я...