– Нашего или того дешевого дерьма, которое люди покупают в оружейных магазинах?

– Нашего. Стандартный, блядь, выпуск, и, конечно, я не вижу, а потом он ударил меня дубинкой.

– Он мог тебя убить.

– Да, мог, но я все равно сломал ему чертов нос, когда падал.

Я ухмыльнулся.

– Ты такой злой.

– Да, черт возьми, я зол! Годы тренировок, а гребаный придурок Броди меня одолел? Я не смогу встретиться ни с одним из парней из моей старой команды. Я не смогу встретиться с Хантом, когда увижу его в следующий раз.

– Ты понимаешь, что не ожидал, что он нападет на тебя.

– Но я должен был догадаться. Мы расстались не лучшим образом.

– Конечно, но на самом деле никто из нас не ожидал такого развития событий.

– Я знаю, я понимаю, но все равно, в полевых условиях такого бы не случилось.

– Тебя убаюкали ложным чувством безопасности.

– Да. Я потерял свою остроту, и мне нужно ее обрести.

Я покачал головой.

– Нет? – он был возмущен. – Почему ты так говоришь?

– Потому что тебе не нужно все время быть на взводе. Ты - заместитель директора. Теперь ты босс. Ты должен найти дипломатическое решение для парня с молотком.

Он зарычал, я рассмеялся, и все притихли, когда Ян скрестил руки.

– Так?

– Да, – сказал он так, будто это было больно.

А потом все снова зашумели, но уже не на том уровне децибел, на который, как я знал, они способны.

Когда в комнату вошел Крис Беккер, все замолчали, чтобы услышать его.

– Кейдж хочет, чтобы следующие люди отправились домой и легли спать, – сказал он и перечислил имена, в списке были и мы с Боди. – Остальные должны явиться в офис прямо сейчас, чтобы освободиться к двум часам дня.

Все быстро зашевелились.

– У тебя на двери двое парней из службы судебной поддержки, – сказал Яну Беккер, – и офицеры полиции ходят по этому этажу. Ложись спать, потому что твои мозги мне понадобятся позже.

Ян кивнул.

– Он, – Беккер указал на Миро, – останется здесь с тобой, потому что, хотя я чертовски уважаю Кейджа, мы будем защищать все наши семьи, пока все не закончится. Через десять минут выйдет пресс-релиз, в котором Броди будет объявлен вооруженным и опасным, а общественность попросят не приближаться к нему. Теперь это охота, так что мы должны быть готовы.

Это был кошмар, вот что это было.

– Иди домой, – приказал мне Беккер, и я потянулся за рукой Яна. Он взял мою и сжал. То же самое сделал и Боди, а потом мы вместе со всеми стали ждать у лифта.

– Кейдж даже не сказал своей семье, – сказала Чо, когда мы все вошли в лифт. – Они увидят это в новостях и будут волноваться за него, когда он будет волноваться за них.

Боди насмешливо хмыкнул.

– Нет? – спросила Лопес. – Ты думаешь по-другому?

– Они не будут беспокоиться о нем, потому что в новостях они увидят только то, что бывший маршал разыскивается для допроса в связи со вчерашним нападением на Кона, – объяснил Боди. – Не будет никаких упоминаний о Дойле или взрывчатке - ничего. Это станет известно гораздо позже, гораздо тише, приуменьшится до едва заметного. Сейчас же мы знаем только об охоте на человека, которую широкая общественность будет считать обычным делом.

– Согласен, – отозвался Яманэ. – Кейдж, федералы и Homeland не хотят вызывать панику, так что это будет один из тех пресс-бюллетеней, в которых этот человек - лицо, представляющее интерес, и все.

– Мне нравится, что это правда и в то же время нет, – сказал Пацци, а затем ухмыльнулся Боди. – И кстати, когда Редекер был моим напарником, в него ни разу не стреляли.

Потребовалась секунда, чтобы до меня дошло, что он говорит, а потом еще несколько, чтобы я понял, что он пытается шутить.

– Вот дерьмо, – пробормотал я. – У тебя есть желание умереть или что?

Надо отдать должное Ямане, он очень быстро перехватил Боди. С моим больным плечом я никак не мог помешать ему убить Пацци.

– Что ты только что сказал? – прорычал Боди, когда Яманэ с помощью Чо отпихнул его к стене лифта.

– Подождите, я же пошутил! – крикнул Пацци.

– Что, блядь, ты только что сказал?

О, он был в бешенстве, как будто красная пелена застилала ему глаза, и двигался, пытаясь освободиться, но не желая причинить вред Чо или Ямане. Только благодаря своей заботе о них он не пробил Пацци стальную стену лифта.

– Боже мой, Эрик! – закричала Лопес. – Ты с ума сошел?

– Это был протокол эвакуации, ты, тупой сукин сын! – рявкнула на него Чо, прижимаясь к мужчине, которого я любил. – Ты хоть думаешь, прежде чем произносить слова?

– Я пошутил! – громко запротестовал Пацци.

– Когда я скажу Дойлу, он тебя убьет, – с полной уверенностью заявила Лопес.

– Нет, не надо, – умолял он ее.

Когда лифт остановился, Лопес вытолкнула его, хотя оставалось еще десять этажей.

– Ну же, мужик, – обратился он с мольбой к Боди, – прости. Это было смешно и...