– Ты совсем не помнишь Миллса? – надавил Броди.

– Не помню, а как, черт возьми, помнишь ты?

– После того как меня уволили, я навел о нем справки. Он хороший парень, это он вправил мне нос.

Я не стал спрашивать, зачем он его искал, - это выдало бы меня, и он знал, что так и будет, судя по тому, как он смотрел на меня, словно не решаясь докопаться до истины.

– Это было мило с его стороны.

– Что?

Я указал на его лицо.

– Что он починил твой нос.

– О. Да.

Он выглядел не в себе.

– Мне нужно надеть футболку, – сказал я ему и повернулся, чтобы пойти в свою спальню.

– Я принесу ее тебе, – поспешил он.

– О, спасибо, чувак, – сказал я, улыбаясь. – Они все висят в шкафу.

Он встал, обошел мой кофейный столик, потом остановился.

– Твои футболки висят на вешалках? Что это значит?

В нем мелькнул прежний Броди.

– Так они не мнутся, – сообщил я ему.

– Ладно, – сказал он, улыбаясь.

– Эй, принеси и мой бандаж, ладно? У меня рука устала.

– Да, сэр, – согласился он и отошел от меня. Мгновенно я достал из заднего кармана телефон, проверил его и увидел, что у меня нет полосок. Подумав, что Броди может отключить глушилку, раз уж он, похоже, мне доверяет, я отправил Боди сообщение «Без света», затем отключил функцию вибрации и положил телефон в холодильник в отделение для масла. Я был в кладовке, когда Броди вернулся с футболкой и бандажом.

Я потянулся за футболкой.

– Спасибо.

– Я помогу тебе, – сказал он так, словно я был глупым, и, конечно же, помог.

Осторожно он надел ее мне на голову и помог продеть бандаж через отверстие, а затем просунуть руку через другое. Он был осторожен, когда застегивал все липучки на нем.

– Расскажи мне, что случилось, – попросил он меня.

– Это было в газете, – сказал я, зевая. – Ты вообще голоден? Хочешь, я что-нибудь приготовлю, или мы можем заказать что-нибудь с доставкой. Хочешь пиццу?

Он кивнул.

– Пицца была бы кстати.

– Тебе придется заказать ее через свой телефон. Я нигде не могу найти свой, и теперь боюсь, что забыл его в такси в аэропорту.

– У тебя нет телефона? – он был взволнован такой возможностью.

Я покачал головой.

– Попробуй позвонить.

Он встал и отвернулся, потянулся в карман за глушилкой, которая, как я знал, у него была, и, как только она отключилась, снова повернулся ко мне лицом, чтобы позвонить.

– Да, ты прав, – сказал он через мгновение с облегчением. – Он просто идет прямо на голосовую почту.

– Ну, это чертовски здорово, – сказал я с тяжелым вздохом. – И мои часы сдохли, так что да... закажи нам еды, ладно?

Он улыбнулся.

– Я ценю, что ты всегда был добр ко мне, Джед.

– У тебя мозги не работают, – поддразнил я его, усаживаясь на свой диван. – Я тебе много чего наплел, мужик, особенно про твою бумажную работу. Разве ты этого не помнишь?

– Да, но это было не так, как с Кейджем или Дойлом. Ты никогда не пытался меня достать. Ты никогда не пытался причинить мне боль или опозорить меня.

– Конечно, нет, – согласился я.

– Видишь? Да. Конечно, нет.

Я включил телевизор, чтобы посмотреть бейсбольные результаты, игнорируя его, а Цыпа сидел рядом со мной, похожий на статую, ничуть не расслабившись.

После нескольких минут молчания Броди сказал:

– Ты когда-нибудь читал отчеты о том, как Крейг Хартли подстрелил собаку?

– Крейг Хартли не стрелял в собаку, – поправил я его, не отрывая взгляда от телевизора. – Он спас собаку.

– Это правда? – он достал свой Sig Sauer из наплечной кобуры. – Серийный убийца спас собаку Яна?

Собаку Яна. Слова были произнесены так ровно и холодно.

– Какого хрена ты делаешь? – спросил я, нахмурившись. – Убери пистолет в моем доме.

– Заставь его пойти со мной на задний двор.

– Для чего?

Он не ответил.

– Ты что, совсем охренел?

Его взгляд встретился с моим, и я ждал, не отводя его. Мой пистолет лежал на стойке, все еще полностью заряженный, готовый к выстрелу, с патроном в патроннике, но он был слишком далеко, чтобы помочь. Единственное, что сохраняло Цыпе жизнь, - это игра, в которую я играл.