— Благими намерениями вымощена дорога в ад, Химе. Наши родные провели её для нас… Ты и сама об этом сказала ранее. Да и о каком шансе ты говоришь?

Химе скосила взгляд в мою сторону.

Интересно ситуация складывается.

— А с чего ты взяла, что он должен нам помогать? — её мама улыбнулась. — Или ты считаешь, что раз мы помогли Сергею, то он нам теперь что-то должен?

— Он посланник Аматэрасу! Как её посланник разве он не может нам помочь?!

Её мама покачала головой.

— Нет, Химе. Мы помогали безвозмездно, просто потому что могли. Богов давно нет в этом мире, поэтому и их посланников быть не может, — произнесла она, поднимаясь на крыльцо дома. Собирайся. Ты уезжаешь в кратчайшие сроки.

Только она собралась войти в дом, как тут же послышался шум снаружи ворот.

— Это нужный двор, господин. Прошу вас, проходите.

Мама Химе замерла, а затем повернулась. Во двор вошла сморщенная и сгорбившаяся старуха в белом кимоно и традиционных гэтах, высокой деревянной обуви.

— Госпожа Бунко, — женщина улыбнулась ей. — Что привело вас к нам? Я же только недавно от вас ушла.

Старуха пронзительно на неё посмотрела и указала пальцем.

— Вот, господин. Это она не хочет отдавать мне деньги! Обещала вернуть два месяца назад, а до сих пор не вернула!

Во двор вошёл высокий японец, одетый в синюю форму стражей порядка и фуражкой на голове. Он огляделся и посмотрел на маму Химе.

Та спустилась и пошла им навстречу.

— Я не понимаю, что здесь происходит? — женщина переводила взгляд со старушки на стража порядка и обратно. — О каких деньгах идёт речь? Я же только сегодня занимала у госпожи Бунко. О каких двух месяцах вы говорите?!

Страж порядка вздохнул и достал из внутреннего кармана блокнот и ручку.

— Госпожа Изуми Аматэру, — он мельком глянул на женщину. — На вас поступило заявление о том, что вы, оставляя расписку, просрочили задолженность. Ранее вы занимали у госпожи Бунко Маэда двадцать четыре тысячи йен. Теперь же, по условиям договора, вы должны вернуть ей семьдесят две тысячи. Будете оплачивать или суд?

— Не понимаю, — мама Химе перестала улыбаться. — Я же только сегодня у вас была, госпожа Бунко. О чём говорит офицер? Какое заявление? Какие два месяца?

— Эх, Изуми, Изуми, — покачала та головой. — Я думала, что ты порядочная женщина, несмотря на «славу» вашего Рода, а ты… Теперь я жалею, что связалась с тобой. Подумать только. У меня детям есть нечего, а вы тут… — она сделала вид, что плачет.

— Кхм, — кашлянул страж порядка. — Так что, госпожа Аматэру, оплачивать будете? У меня не так много времени. Давайте поскорее разберёмся с этим делом.

— Но я… — женщина начала заваливаться назад, хватаясь за голову, но я тут же оказался возле неё, подхватывая ту за плечи и помогая устоять. — Я ничего не понимаю. Какие два месяца? — она мельком глянула на меня и освободилась от моих объятий.

Страж порядка окинул меня взглядом, но тут же вновь перевёл его на женщину.

— Хватит прикидываться! Падшая женщина! — старуха перестала разыгрывать спектакль. — Что, какого-то мальчишку соблазнила и платишь ему, чтобы он был с тобой?! Не зря про вас говорят всякое. Вот уж точно, позор Японии!

— Да как ты смеешь! — вскрикнула Химе и, судя по звукам, пошла к нам. — Оскорбляешь мою маму? Да я тебя…

Я поднял руку, останавливая её. Страж порядка перевёл взгляд на девушку. А старуха вновь начала выступать:

— Вот видите, видите, господин! Она даже не может воспитать дочь, не то, что отдать долги! Это какая-то хамка! Да ещё и угрожает! Прошу вас, посадите её хотя бы на месяц! Чтобы ей неповадно было.

Страж порядка посмотрел на девушку, но я вышел вперёд, закрывая Химе и её мать собой, произнося:

— Согласно статье тридцать седьмой, пункта четыре и подпункта пять судебного кодекса японской державы о правах и обязанностях стражей правопорядка, Бунко Маэда в данный момент занимается подстрекательством и попытками провокаций с оскорблениями. За это должно быть наказание в виде штрафа, который варьируется от пяти тысяч йен, до пятнадцати. Учитывая то, что оскорбления были в сторону крови благородных, наказание может увеличиться в два раза. Попрошу вас указать это в протоколе, — я посмотрел на стража порядка.

Тот ответил мне прямым взглядом, слегка улыбнулся и кивнул, а затем начал записывать.

— Что сейчас сказал этот мальчишка? — начала возмущаться старуха. — Господин, что вы там записываете?! Никаких оскорблений не было! Вы же и сами слышали всё о их Роде? Так почему потакаете какому-то иностранцу? Что за времена пошли? — продолжила она возмущаться, видя, что мужчина всё ещё пишет. — Вы кого должны защищать? Нас, коренное население, или какого-то дерзкого мальчишку?!

Я сделал шаг вперёд, нависая над ней.