— Ещё одно слово, старуха, и ты уже никогда не сможешь говорить.

Та замерла и попятилась назад. Я увидел, как на меня смотрим мужчина.

— Молодой человек. Я понимаю, что вы в своём праве, но давайте пожалуйста закончим здесь побыстрее. Вы и сами должны понимать, что с некоторыми бессмысленно заниматься.

Старуха замерла, но тут же пришла в себя и начала причитать:

— Что, мальчишка, только старушкам угрожать и можешь, да?! Бедную женщину, девушку и трёх служанок взял в заложники. Наверняка используешь их, как хочешь. А ты попробуй сказать такое моему сыну! Что, духу не хватит?!

Я посмотрел на неё и ответил:

— Я не вижу здесь старушки, лишь старую ведьму. И я не угрожал, а предупредил.

Страж порядка вздохнул и вырвал листок, а затем протянул его Бунко.

— Держите, госпожа Маэда. Вы обязаны оплатить штраф в течение трёх дней, иначе начнут накапливаться пени.

У той чуть ли не глаза на лоб полезли.

— Сколько сколько?! — воскликнула она. — Господин! Вы не имеете права! Это незаконно! Я буду жаловаться на вас в суд! Я знаю главу вашего участка!

— Довольно! — повысил голос мужчина. — Мне этот балаган надоел. — Он посмотрел на меня. — Приятно осознавать, что иностранец уважает наши законы и знает их. И в то же время неприятно, — мужчина посмотрел на старуху, — что старшее поколение не знает законов страны, в которой проживает здесь всю жизнь!

Старуха скрипнула зубами, но смолчала. Впрочем, её хватило не надолго:

— Я требую, чтобы чёртов Род Аматэру, от которого у нашей страны одни лишь проблемы, а я в этом только что сама убедилась, вернул мне мои деньги с процентами! И хочу, чтобы это произошло сейчас! А если у них нет, пусть отдают мне в качестве платы часть своих земель! Например, их никому не нужный маленький ресторанчик!

Мама Химе позади меня охнула. Вот похоже и вскрылось, зачем всё это представление было.

Страж порядка покачал головой и посмотрел на меня. Я улыбнулся и произнёс:

— Согласно букве закона у Рода Аматэру есть два дня, чтобы вернуть средства. Но прежде всего я бы хотел лично убедиться в правдивости расписки.

Мужчина помотал головой.

— Прошу прощения, но мне не сказали, что вы доверенное лицо, поэтому я не могу позволить вам смотреть, — ответил он.

Я отступил в сторону и посмотрел на маму Химе. Та выглядела потерянной, но всё же подошла и лично взглянула.

— Всё верно… — произнесла она тихо. — Но как так? Я… Госпожа Бунко… вы поставили заднее число? Но почему? Мы же всегда были хорошими соседями и помогали друг другу.

Старуха лишь цыкнула и отвернулась.

— В общем, я жду свои деньги! Или отдавайте земли! Если не успеете в срок! Ваши проблемы! — воскликнула она и пошла к выходу.

— Прошу прощения за беспокойство, у вас есть два дня, — страж порядка коснулся рукой козырька и тоже пошёл к выходу.

Во дворе воцарилась тишина. Химе вдруг сорвалась и побежала в дом. Её мама вытянула руку в сторону дочери.

— Хи… — начала она, но вновь опустила руку. И тоже побрела в дом. Только медленно, опустив голову.

Я проводил их взглядом. Когда женщина вошла в дом, в проёме увидел ещё три девушки, которые растерянно посмотрели на меня.

Подумать только, от их Рода осталось так мало людей. Всего пять человек… и все девушки.

Достал телефон и перечитал сообщения. Я пока никому не звонил, но если бы было что-то срочное, то мне наверняка отправили бы с этим смс. В итоге не увидел ничего, что могло бы быть чем-то плохим. В основном все лишь спрашивали, как я и почему потерялся. Есть конечно парочка спорных сообщений…

«Вяземский! Тебе в Российской империи не сиделось?! Что, наверняка на японских девушек потянуло?! Своих не хватает?! Или это ты от меня решил сбежать?» — сообщение от Тани.

Покачал головой. Закрыл телефон и пошёл в основной дом. Если я им не помогу, то никто другой точно не поможет. За добро всегда нужно платить добром.

Девушки на входе посмотрели на меня и поклонились. Свет был выключен, отчего в здании создавалась гнетущая мрачная обстановка. Белые стены выглядели серыми, а в конце коридора вообще был мрак.

Войдя в коридор, услышал справа, в одной из комнат, как плачет Химе. Впереди была двустворчатая раздвижная дверь. Активировав глаза императора, увидел, что там сидела мама Химе. Пошёл к ней.

Женщина, сложив под себя ноги, сидела на белой подушке, перед небольшим столиком, на котором стояли четыре фотографии. Они были повёрнуты к ней, поэтому я не видел, кто там изображен.

Она сидела, опустив голову. В её взгляде не читалось ничего. Совсем ничего. Ни злости, ни ненависти, ни тоски, ни сожаления, ни грусти. Пустота. Так выглядят глаза у того, кто потерял смысл жизни. Конечно же она наверняка в скором времени придёт в себя, но никогда нельзя позволять человеку в таком состоянии замыкаться в себе.