178

НЕ ПРО ЗАЕК

А ларчик просто открывался! О дом! Квартира, кот, тепло, ванная и диван. И лягушки квакают в канале под балконом. Блаженство.

Второй раз, уже зная все маршруты, улицы и повороты даже в темноте, шла с гордо поднятой головой и музыкой в ушах. Часть проводка от наушников к телефону немного высовывалась из кармана, мои сабо споро стукали по тротуару, а голова кивала в такт музыке. Вечер в Париже вышел очень удачным и повезло успеть на нужный поезд.

Вдруг из-за поворота выскакивает велик, да не на дороге, а на моём же тротуаре! Я, чуть поколебавшись, делаю движение бёдрами влево. Велосипедист тоже удержал равновесие, обернулся и спросил, всё ли о’кей. Я крикнула, что, мол, да, но как же так — почему несёшься по тротуару, а не по дороге? Да и махнула рукой. Вдруг поняла, что музыка перестала звучать в ушах. Увидела белые обрывки проводов из телефона в кармане да сиротливо беззвучно висевшие на шее наушники. Подняла голову на велосипедиста-очкарика, а его уж и след простыл!

Ну, тут уж было недалеко, шла, слушала птиц. Вот и лягушачий канал за деревьями. Вижу белый силуэт цапли. И это в городе! Всё же недооценила дикость любительницы лягушек: только приподнялась на каменный выступ, чтоб сфотографировать это ночное чудо, цапля вспорхнула и исчезла в листве. Жалко. Зато в квартире ждёт благодарный голубоглазый кот.»

Флорист

«В один из понедельников, когда всё закрыто (до сих пор не могу привыкнуть к этому французскому обычаю), я гуляла в парке у замка. Лошади в поле, липовые

179

Галина Хериссон

аллеи, гранитные вазы и старый замок. Тут, конечно, не Фонтенбло, но вся эта королевская провинциальность очень мила! Кому тут ещё не наплевать на историю?

Зашла в единственный открытый магазин. Цветочки, сувениры, вкусняшки. Купила чаю в подарок хозяевам кота и разговорилась с продавцом. Его жена тем временем стояла к нам спиной, крутила букет и в беседе особо не участвовала. Но магазинчик был очень мил, живописен и полон цветов. Продавец любезен. И тут я брякнула, что работала когда-то в Петербурге флористом...

Тут мадам с букетом повернулась и спросила:

— А не хотели бы вы попробовать поработать у нас?

— Разумеется, мадам, хоть завтра!

Впервые за десяток лет. Свершилось. Неожиданно и прекрасно.»

* * *

«Ну совершенно некогда стало писать длинные письма. Я стала цветочницей! Слово флорист мне кажется слишком современным, а я люблю винтаж... Лукавлю, конечно.

Работа — сплошной плезир. По выходным езжу в Париж, и зачастую оттуда, встав пораньше, еду на работу на электричке, зевая и карябая стишки.»

* * *

«В цветах я пока и не мастер, не волшебник, а только учусь... Да и не о цветах вообще-то я собиралась писать, хотя, конечно, местами и не удержусь!

Найти и снять комнату в самом Монплезире мне не удалось, пришлось заселиться в соседнем городке Эланкур.

180

НЕ ПРО ЗАЕК

Elancourt. Довольно певучее название. У Elan может быть два значения, а court уж лучше и не трогать — их наберётся с десяток. Elan — это лось, просто лось (кстати, символ города, откуда я родом) и ещё elan — это порыв или разбег...

Так вот Эланкур этот — замечательный городок, местами похожий на деревню, особенно в наших кварталах, в Темплиерах. Окружён славный Эланкур лесом с чудесными небольшими прудами с утками. Конечно, всё это не сравнится с Фонтенбло, его лесами, парками и каналами с лебедями, но любимая работа нашла меня здесь. Иначе я уже подумывала покинуть Францию.

Работа! Езжу я туда двумя автобусами сквозь покрытые утренним туманом поля. А на обратном пути, тем более в воскресенье, вместо пересадки лучше прогуляться и поплутать по лесу. Что я и сделала намедни. Решила я выиграть время и “срезать”, но не тут-то было! Забрела в чащу и почувствовала себя сталкером в зоне. Вокруг ни души, только видны высоковольтные башни и провода, где-то дальше шумит дорога. В руках у меня был цинковый контейнер, будто за хабаром отправилась! Набрала туда мха, преколючего шиповника и боярышника, пижму, тысячелистника и ромашку с корнями. Между тем во Франции рвать ничего в лесу не полагается, только упавшее подымать, оберегаем “биодиверсите”. Ну так на то он и хабар! Я все это шарфом обмотала и иду. Начался золотой лес. Тут обычно листья сильно не желтеют, не краснеют, а как-то буреют — влажность. А этой осенью повезло — клёны золотые!

Флорист, он и днём, и ночью флорист — набрала и листьев. Хочется жёлтого на фоне синего неба... И

181

Галина Хериссон

вообще — цвета! Это я уже пару месяцев к живописи не прикасалась — некогда, с цветочками-то. Ну и мольберт, краски на старой квартире пока, в Фонтенбло. А по поводу “флориста ночью” — стою я как-то на остановке, на той самой, где на второй автобус пересаживаюсь и откуда хотела себе путь к дому “срезать”. Вокруг темно, веточка желтой орхидеи в руках мне ночь освещает. Цветки малюсенькие, на бабочек похожи. Я сразу вспомнила про того персонажа у Маркеса из “Ста лет одиночества” — у него над головой всё время маленькие жёлтые бабочки летали...