Вы спрашивали про мою начальницу? Извольте! Ребята — хозяева магазина, люди молодые. Но уже имеют двоих детей и двух больших собак. И вся эта гурьба вечно трётся в магазинчике среди цветов. Наоми и Винсент сыграли свадьбу, я была почётным гостем, сидела рядом с женихом! Дети были празднично одеты, а я, как и все флористы — чёрт знает в чём. Ведь приглашение было спонтанным.

С утра, в день собственной свадьбы (!), Наоми ещё работала в бутике. Потом ушла наверх наряжаться, мы оставили магазинчик ненадолго на помощницу, и я сделала ей свадебный макияж. На голове у Наоми была премилая шляпка, украшенная цветами, такая же, как у дочки. Разумеется, всё она делала сама — и украшения, и букеты, и композиции на столах.

Красивых, хоть и немного нервных ребят я отправила в церковь. И мы с помощницей работали в бутике до вечера.

А вечером, после закрытия магазина, жених с невестой пригласили меня на свадебный ужин!

Той же ночью (свадьба была скромной), отвозя меня “домой”, Наоми предложила мне постоянный контракт. 182

НЕ ПРО ЗАЕК

Собственно, дома в Эланкуре у меня тогда ещё не было. Пару недель я пожила у хозяев кота.»

* * *

«А вот в последний раз в свой выходной в Фонтенбло... Помните, я сначала не хотела особо про клинику писать — “код деонтоложик” и всё такое? Но ведь имён я не называю. Почти.

Так вот, тут недавно вспомнила!

Когда я прогуливаюсь по Фонтенбло в выходные, то непременно захожу в цветочные магазины. Теперь я это делаю с полным профессиональным правом — захожу, знаете так, и говорю: “Здравствуйте, я ваша коллега!”

Вы не поверите, в одном из цветочных, на улице, где мы жили с Ингваром, я встретила бывшую свою пациентку Сюзанну. Я уже знала, что она флорист, мы ещё с ней цветы рисовали в клинике и имели интересные беседы по профессии... Потом она выписалась, и мы не виделись. Я не знала, как бы ей сообщить радостную новость, что я нашла наконец работу флористом. А тут такая встреча! Она меня узнала (ведь нам вне клиники пациентов узнавать не полагалось), и мы упали друг другу в объятия. Я и теперь частенько её навещаю в бутике, когда здесь бываю.»

Наоми

«Я не хотела уж слишком многого писать о ней, там так много личного... И не хотела рассказывать ещё об одном эпизоде, в тёмных аллеях... Но придётся объяснить.

Наоми меня многому научила. Мы были счастливы работать вместе. Но она была очень несчастна в своей семье, и все силы души отдавала своему цветочному

183

Галина Хериссон

магазину. Мы были открыты семь дней в неделю. Даже в “святые” во Франции понедельники. Только в воскресенье после обеда закрывались. У меня был ключ. Я могла ответственно закрывать и открывать бутик, и делала это с удовольствием, когда ребята всей семьёй отсутствовали иногда по субботам. Они искали новый дом. А бутик всё никак не продавался. (Уже год, как она его выставила на продажу!)

Я не буду здесь пускаться в перипетии цветочного бизнеса, но могу точно сказать, хлеб этот — не лёгкий. Цветы быстро портятся, налоги съедают всё, и содержание лишнего работника обходится недёшево. А сам патрон, бывает, сидит на бобах. Я видела, что у них часто пустовал холодильник. Домашнее хозяйство было более или менее заброшено. Ведь Наоми было вечно некогда. А её муж занимался развозкой и детьми. Не считая двух огромных собак, которых он холил и лелеял. Эти два добродушных “медведя” обычно валялись у нас под ногами.

Вся семья жила наверху, над бутиком. Я хорошо знала их квартирку, потому что часто обедала наверху, иногда ночевала, а на каникулах, когда ребята уезжали отдохнуть, так и жила с собаками у них под крышей.

Наоми не любила своего мужа. Ни первого, от которого у неё была семилетняя дочь (большеглазая Майя вечно крутилась в бутике и задавала сотни вопросов, хватала ручонками всё что ни попадя...), ни теперешнего, Винсента, отца второго ребёнка — мальчишки, чудесного хулигана и непоседы, солнечного блондинчика Леопольда. Не сложилось. Как и не сложилось с её бывшим любовником, о котором она ещё страдала и “пела” мне иногда целый рабочий день.

Она была шефом. А работать и существовать

184

НЕ ПРО ЗАЕК

под её началом не каждый сможет. Наоми, как истинная маньячка профессии, вечно недосыпала, раз или два в неделю рано утром ездила на оптовую базу за цветами и совершенно не занималась своим здоровьем. Когда она серьёзно резалась секатором или ножом, или какая-нибудь ветка попадала ей в глаз, она просто продолжала работать, пока рана не начинала становиться угрожающей. Про таскание с полным наплевательством на свою спину тяжёлых ящиков с растениями или огромных ваз с водой я уж и не говорю. Такого же “наплевательского” к себе отношения она ждала и от других.

Латентная самоубийца. Её мама покончила с собой лет десять назад, а с отцом отношения были непростыми. А мне нравился этот месьё в канотье на её свадьбе, и потом, когда он приезжал по праздникам, и мы вели с ним интеллектуальные беседы (жуткая редкость для флористов!), и он был рад за Наоми, что мы работаем вместе. Даже хотел мне свой портрет заказать...

Были, конечно, и чудесные моменты! И красота, и благодарность, и подарки с обеих сторон, и юмор, и слезы, и откровенность, и рассказы, и объятия.