Тут же поблизости была и Лубянка, у Никольских ворот Китай-города, и мне это показалось ироничным. Вот уж в подвалы Лубянки я бы препроводил добрую половину царских бояр. В один конец, намазав лоб зелёнкой.

Расположились с комфортом, заплатив сразу за месяц вперёд. Я не был уверен, что проведу здесь столько времени, но так выходило дешевле, да и пока есть деньги, лучше сразу решить вопрос с жильём, чтобы потом не носиться по городу, как ужаленный, в поисках другого постоялого двора.

Москва за время нашего отсутствия ничуть не изменилась, да и отсутствовали мы чуть больше недели. Со здешним темпом жизни — считай, что и не уезжали вовсе. Но на следующий же день я отправился в гости к Андрею Рыбину, узнать, как продвигается дело с моим заказом.

А дело потихоньку двигалось. Конструкцию и впрямь упростили, теперь кремневая пищаль выглядела не произведением искусства, чтобы дарить его царю, теперь она выглядела грубым инструментом вроде топора или кувалды. Ничего лишнего. Ствол, замок, ложе. Мне почему-то при виде этих пищалей вспоминались кустарные поделки сибирских промысловиков. Не уверен, что из такой пищали получится подстрелить белку в глаз, но стрелять они могли. Одним из моих требований была проверка каждого ствола выстрелом, двойной навеской пороха, так называемая пороховая проба, и Андрей Иванович эту задумку воспринял положительно. Клеймо ставил только после того, как ствол был проверен. Всё, как в лучших домах Парижу.

Сотня пищалей, естественно, пока была не готова, но работа кипела вовсю, он даже нанял себе ещё пару помощников для изготовления мелких деталей замка. Унификации, к сожалению, добиться не вышло, детали одного замка к другому подходили только после обработки напильником и кувалдой, но даже это, несомненно, был прогресс. Даже такой результат меня радовал. Осталось только набрать людей, начать обучение, а потом продемонстрировать результат своей работы царю. В успехе я ничуть не сомневался.

Так что я сказал Андрею Ивановичу, где меня теперь можно найти, взял у него десяток готовых пищалей и отправился в Стрелецкую избу. Пора набирать людей себе в подчинение.

Снова мне пригодилась грамотка, выданная знакомыми дьяками. В Стрелецкой избе хоть и сидели люди попроще, без грамотки мне тоже никто ничего не собирался делать и как-то помогать. Про особую стрелецкую сотню они и вовсе слышали в первый раз. Благо, я догадался захватить кремневую пищаль с собой, продемонстрировать.

Пообещали разобраться. Всё-таки сотня людей это не стадо овец и не табун коней, пастись в чистом поле не отправишь. Надо их где-то размещать, чем-то кормить, и так далее, а это вот так с наскока не делается. Плюс эту особую сотню придётся отрывать от службы в других местах, вынимать из сложившихся подразделений. Сомневаюсь, что мне дадут лучших из лучших, даже несмотря на то, что я выполняю царское повеление.

Главное, что начало положено. Мне сказали приходить на другой день, и я со спокойной душой отправился к Златоустовской слободе. Мысли мои крутились вокруг бездымного пороха и массового производства взрывчатых веществ.

Я чётко понимал, что переход от от поместного войска, сражающегося белым оружием, к регулярным воинским формированиям потребует колоссального количества не только денег, но и банального пороха, цены на который взлетят просто в небеса. Нынешние пороховые мельницы могут обеспечивать необходимый минимум для городовой артиллерии и стрелецкого войска.

Уголь, сера и селитра. С углём никаких проблем, лесов на наших просторах хватает, древесный уголь пережигать много ума не надо. Сера тоже. Месторождения есть, а с присоединением Казанского ханства есть шансы найти серу в Поволжье. А вот с селитрой однозначно проблемы. Нет на Руси столько выгребных ям, чтобы добывать селитру в промышленных масштабах. Вернее, ямы-то есть. Селитры столько нет. Не плыть же нам в Южную Америку за чилийской селитрой. Уверен, в России есть где-то и месторождения природной селитры, но их местонахождение оставалось для меня загадкой.

Толкнуть прогресс хотелось вообще по многим направлениям. Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что непременно что-то этому прогрессу мешает. Одно тянуло за собой другое, затем третье и так далее. И что самое худшее, так это то, что не хватало мастеров. Грамотных людей, способных всё это обслуживать. Недостаточно застроить страну мартеновскими печами и каскадами ГЭС, нужно ещё и обеспечить всё это персоналом.

Я, конечно, планировал на базе своей особой сотни начать обучение не только стрельбе из огнестрела. Учить грамоте станет какой-нибудь приглашённый церковник, всё равно кроме псалтырей тут книжек почти нет, а вот математике, физике, химии и географии придётся учить самому. Задача не самая простая. Особенно для того, кто школьный курс повторял давным-давно.

Место для обучения мне выделили за пределами города, за Андрониевым монастырём, за Яузой. Подальше от любопытных глаз, чтобы можно было спокойно жечь порох и палить из пищалей, не опасаясь за спокойствие горожан. И возможных соглядатаев тут будет поменьше, чем могло бы быть в одной из существующих стрелецких слобод. Фактически нас выгнали на пустырь, и здесь я был волен делать всё, что пожелаю.

Людей уже пригнали туда, пусть и не всю сотню, а всего четыре десятка. Сводный отряд из московских стрельцов, от каждого полка по паре человек. И одного беглого взгляда хватило, чтобы понять — людей мне выделили по принципу «на тебе, боже, что нам негоже». Хромых, косых, увечных. Таких, которых ещё нельзя было списать в запас, но которые не могли служить в полной мере.