Опять чёрно-белый дождь. Опять машина, которую заносит на скользкой от воды извилистой дороге. Опять истеричные чайки и что-то большое, грозное, заполняющее собой горизонт. Опять зонт. Только на этот раз за происходящим я с самого начала наблюдаю со стороны, уютно устроившись в чужих крепких объятьях, и сама держу ручку зонта. Большую, удобную, с ребристым резиновым покрытием, и зонт большой, красный, огромным куполом закрывает не только от дождя, но ещё и от ветра и озаряет всё лучами закатного солнца.

Тяжёлый железистый запах в воздухе, и под ногами — потоки густого и тёмного, и хотя в сумерках цветов не разобрать, всё сливается в серое, я знаю: это кровь. Знаю, но почему-то не боюсь. Не пугает кровь под ногами, не пугает огромная надвигающаяся тень. «Я в домике» — старая, из детства, присказка, подходящая как нельзя кстати.

Окончательно проснувшись, я несколько секунд обдумывала странный сон, пока не сообразила, что одна деталь не приснилась: меня действительно обнимали со спины сильные мужские руки. Причём уверенно, от души. Сосед во сне сгрёб в охапку, крепко прижал к себе. Халат при этом развязался, и если одна рука, которая проходила у меня под шеей, скромно покоилась на плече, то вторая совершенно бесцеремонно устроилась на груди.

Чувства это вызвало смешанные. Во-первых, просто смешно. Потому что кровать огромная, и половину её занимал вытянувшийся перекрученный Василий, а мы, вместо того чтобы разойтись на разные концы широкого пространства и выгнать кота, скучковались на краю. Места много, ага. Всё ещё.

Во-вторых, приятно. У Ильи я всё время выворачивалась из рук, потому что он неизменно придавливал, где-то что-то затекало, и вообще хотелось сложиться иначе. С Кощеем такого и в помине не было: уютно, удобно, спокойно и тепло. Настолько хорошо, что совсем не хочется шевелиться. Как будто это совершенно нормально — то, как он меня обнимает и тепло дышит в затылок. Халат только мешается.

И вот от этого всего уже, в-третьих, немного стыдно. Потому что я знаю его сутки, и «знаю» это очень условное, а уже думаю, что халат лишний, и стараюсь не шевелиться, чтобы не разбудить мужчину. Ну и кто ты, Наташа, после этого? Фу такой быть!

С другой стороны, а смысл шевелиться? Всё равно Кощей проснётся, и момента неловкости не избежать, так пусть он настанет попозже.

Кощей. Тьфу! Одно имя все романтические порывы убивает. Надо ему какое-нибудь сокращение придумать, что ли! И Кириллом уже язык не поворачивается назвать, сразу тронный зал с короной вспоминаются и тяжёлый взгляд. Какой он с этим взглядом Кирилл? Я вроде бы притерпелась к давящей ауре, но не перепутать.

Ещё я успела загадать (всегда туго соображаю спросонья), что если придумается нормальное сокращение, то нам светит что-нибудь романтическое, и тут мужчина проснулся.

Ладонь медленно и сонно сдвинулась с груди на живот, прижала крепче… и замерла на пару мгновений.

— Доброе утро, — зевнула я.

Из вредности не стала делать вид, что ещё сплю: стало интересно, как он будет выкручиваться.

— Доброе утро, — голос Кощея с утра обзавёлся волнующей хрипотцой, а рука тихонько выскользнула из-под халата. — Извини, надо было на диване остаться, — мужчина не стал увиливать.

— Да ладно, ничего страшного не случилось. — Я села, поправляя халат, обернулась и решительно замяла происшествие: — Хочу кофе. Мы пойдём завтракать… туда, где у них тут принято завтракать, или попросим в номер? Или вчерашнее доедим?

— В кафе будет быстрее, — согласился Кощей, быстро одеваясь. Я бессовестно подглядывала, делая вид, что сонно тру глаза.

Спал он, оказывается, в трусах. Можно считать, приличия соблюдены.

Всё же привлекательный мужчина, что ни говори. Жилистый, пропорционально сложённый, и двигается легко, пружинисто, как не полюбоваться! Жаль, стриптиз наоборот закончился слишком быстро.

Так. Какое-то слишком игривое настроение с утра пораньше. Не к добру.

Встряхнувшись, я отправилась умываться и вернулась в спальню уже куда более собранной и сосредоточенной.

За завтраком припомнила сон и принялась выспрашивать у Кощея, в каких отношениях операторы и он сам с вещими видениями, есть ли в них символизм и так далее. Пересказала странный сюжет, посчитав достаточным упомянуть постороннее присутствие, а не говорить об объятиях. Вроде и по сюжету, но без лишних напоминаний об утренней неловкости.

Рассказывала я всё это больше для поддержания разговора, чем всерьёз полагая важным, но Кощей неожиданно зацепился и начал дотошно уточнять детали. По какой местности ехала машина, какое время суток, куда летели чайки, как именно выглядела зловещая тень.

Сегодняшний сон я помнила неплохо, хотя и не смогла ответить на все вопросы, а вот прошлый — уже фрагментами.

— И что это может значить? У операторов всё-таки вещие сны?

— У операторов чутьё и знания, — возразил он. — А пока их нет — может работать подсознание. Ты ощущаешь происходящее, но осознать не можешь.