После смерти неродной матушки юная знахарка из Беловодья ненароком открывает странную печать и тем самым попадает в Навь. Владыка царства мёртвых Чернобог поведает Ждане о ее врождённой способности ступать меж трёх миров – Прави, Яви и Нави, после чего заключает с ней сделку с требованием освободить его от оков, в кои заточил его брат Белобог во время Первого сражения, а также отыскать заветный камень Алатырь, дабы изменить будущее потомков — в обмен на раскрытие тайн её загадочного прошлого и диковинного происхождения.
На перепутьях полотна судьбы Ждана встречает не только высших богов славянского пантеона, но и русалок, кота Баюна и прочих существ, которые оставят свой след во всеобщей истории Слави на пути к роду.
Дисклеймер.
Данное произведение является фантазией автора и не претендует на историческую достоверность, не несёт в себе цели оскорбить или проявить неуважение к чувствам верующих. Все герои, места, события и имена героев вымышлены, а совпадения случайны.
Глава 1
Веселящиеся в ярком танце искры пламени пылко отражались в зелени глаз молодой девушки что наблюдала за ритуалом, и в этот же миг всецело сгребали в жадные объятия тело покойной. Каждый пришедший проводить в последний путь тихо, словно шелестом ветра, лепетал позади тонкой чуть сгорбившейся девичей фигурки то добрые слова, то наперебой клянущие.
И если ласковая речь была устремлена в адрес усопшей поминая, то поток проклятий ударялся грудой камней в Ждану, дочку умершей.
– Отвела душу, отмучилась с больною головушкой своей, а ныне уж свободна. Много добра она всё ж для нас сделала, пущай великий Чернобог помилует да направит её в Ирий 1 ! – на выдохе произнесла матушка Бажена – Драга.
– Да лучше бы эта подохла! – громко высказала своё мнение одна из провожающих. – Колдунья проклятая! Не было горя у Марьи, да подкидыш со света сжил! Пригрела на своей груди змеюку!
1
Ирий – рай в славянской мифологии.
Первый голос за спиной молвил тише, пытаясь усмирить гневную бабку:
– Ты что мелешь, Астафья! Велесов день нынче! Побойся бога, не бранись! Велес сегодня повсюду в Яви 2 ступает, урожай сверяет, а чай услышит – худо будет! У тебя и так скотина вся дохнет без конца и края. Разгневала пади кось его чем?! Ты уж сходила бы лучше на капище 3 , да подношения богу вознесла!
Жданушка, что стояла среди всех провожатых точно неугодная, поморщилась от одного лишь упоминания о местном святилище. В условиях в коих той приходилось выживать – всеобъемлюще верить и полагаться она могла только в единственное сущее – в себя. В остальном лишь слушала молву, не спорила с верою, да стараясь жить не столь по праведному, сколь по-человечески.
2
Явь – земной мир в трёхчастном делении мира.
3
Капище – славянский храм для проведения ритуалов, обрядов и подношений. Сооружался либо на лоне природы, либо в специальном помещении.
Сморщившаяся старуха отмахнулась:
– Дохнет, чай потому, что окаянная в Беловодье всех со свету сживает! – шипела сквозь кривые, точно перекошенный забор, зубы бабка, не унимаясь и грозя толстым мозолистым от хозяйственных работ пальцем. – Вы ещё помяните моё слово! И так деревня помирает, скоро с долиной сравняется, так колдунья только подсобит! Пущай-пущай радуется, пока времечко её не пришло! Князь-то слёг от тьмы ведовской, а силы как подлатает – вмиг всех колдунов на костёр справит! Гляди, Жданка! Я уж не провидица, да так оно и будет!
Перепалка продолжалась, но Ждана изо всех сил старалась утолить жгучую, сгрызающую боль в сердце и не слушать гниль, лишь в мыслях ставила себе защиту от недругов: «Кляни, да себе бери. Кляни, да себе бери. Кляни…».
Несмотря на месяц червен 4 , ныне стояла ненастная погода. Ветер здесь, на краю Беловодья, был особо буйным, вольно гуляя по долине то и дело трепал подол её белой юбки с алой вышивкой, словно старался отгрызть края узора. Лицо больно припекало, обдавало жаром костра. Ждану начало тошнить от запаха сгорающей плоти, смешанного с травами, что лежали подле Марьи, и прилаженных рядом кушаний в дорогу к Ирию.
4
Червен – месяц июль на современный лад.
В тонкие девичьи ладони с обоих сторон втиснулись тёплые руки дорогих сердцу людей.
– Сварливая баба ты, Астафья! Язык без костей! Слава Роду, что он ещё бережёт тебя, за эдакие речи! – нарочито громко, во всеуслышанье кинул Бажен, друг Жданы.
– Как ты, Ждана? – тихонько вопросила Злата.
Тёмно-русые волосы, заплетенные тоненькую косу, рьяно подхватывались порывами стихии. В груди больно скребло. Казалось, что сегодня в ночь от её души оторвали здоровый кусок, который уже никак не приладить на место. Девушка сильнее сжала ладони друзей, тем самым обретя чуточку смелости:
– Каждому воздастся за его помыслы, – также громко и двусмысленно ответила зеленоглазая, – я с правдой в думах живу, а они речами кривде поклоняются, Чернобога умасливают!
После её изречения болтающие стушевались, сбились в кучку и переглядываясь зашептались, точно обороняясь. Почти вся деревня чуралась дочку беловодской зелейки 5 , ведь слухи пускали о том, что девка с рожденья ведовскими силами награждена. Мол, терпит она злословие до поры до времени, а стоит ей только взгляд жгучий бросить, высказать что-то в сторону языкастых – так мигом либо в семье разлад, либо во двор беда приходит, либо кто хворь ненароком подцепит. Потому сперва при близкой встрече очи уводили, перстом тыча втихомолку, а как старше стала – попривыкли, но всё равно сторонились – детей не подавали нянчить, скот не доверяли, на порог не пускали.
5
Зелейка – тоже, что и знахарка.
Остальная процессия прошла, как и тому было положено – в уважительном молчании под завывания плакальщиц.
Одинокие красно-синие угольки в последний раз болезненно вспыхнули и погасли, ознаменовав завершение первого этапа ритуала. Все интересующиеся разбрелись, не удосужившись помочь не ведающей в погребальных делах молодой девушке. К тому же, более почётно было бы хоронить покойника в домовине, однако, когда Марья померла – местные плотники пострашились, отказываясь мастерить смертный дом для знахарки.