И эта рыжая психопатка в самом деле начала ощупывать. По бедным моим ребрам как следует прошлись теплые, твердые пальчики, каждый из которых ощущался так, словно на мне топтался кот. Могло быть приятно — а получилось наоборот. До моего болезненного хрипа.

Следом она стала щипаться, выискивая, где именно кончалась чувствительность. Я-то сразу сказал, что в середине ребра — так нет, продолжила. А ноготки у нее острые. И пристальный взгляд с нежной такой улыбочкой. Садистка, точно.

За всем этим я даже успел позабыть о посланном за чем-то пареньке. А он-то вернулся. Пыхтя, весь потный…

Потому что тащил за подмышки обнаженное женское тело без головы. Вполне себе спокойно тащил, с натугой, но ни капли отвращения или подобного — будто обычное дело. А ведь срез на шее был грязный, голову скорее отрубили. Вон, и позвоночник белел. Кровь запеченная, опять-таки — и жидкая кровь тянулась вслед за разодранными о камень пятками.

Разумеется, тело тоже водрузили на стол, вплотную ко мне. Оно ж теплое еще!

— А это… кто? — спросил я.

— Это — мразь, мерзкая, грязная похитительница! — все тем же милым-милым родительским голосом ответила лисица, положив руку на живот мертвеца. — Только представь себе — чародейка, да еще и девственница с печатью чистоты, которая едва-едва не похитила мою любовь! И еще, представляешь, сказала, что это я его выкрала у какого-то там герцога! Вот я и наказала ее примерно, а голову скормила слизневому концентрату, чтобы вырастить себе красную слизь.

Короткий взгляд — ну да, полупрозрачная, колеблющаяся красная фигурка очень походила на убитую. Один в один, насколько я мог видеть. Даже сложная татуировка над пахом проглядывалась.

— Правда выкрала? — ляпнул я.

— Ну и что! А мне тут хорошо! А я ее люблю крепко-крепко, и никому нас не разлучить! — закричал пацан, прижимаясь к лисице. — Я хочу остаться с ней, а не возвращаться! Мы друг друга любим!

Хвостатой опять пришлось потратить немного времени на то, чтобы его успокоить. Я же успел подумать. И ничего хорошего не надумал — тут и синдром привязанности к похитителю, и кусочек нравов конкретно этой ушасто-хвостатой особи. А меня тут точно на органы не разберут?

— Так мертвец-то нам зачем?

— Я возьму у нее кусочек спинного мозга, отрежу кусочек твоего и поставлю взамен, глупышка! — ответила лисица. — А остальное пойдет на корм слизням, которые помогут ему прижиться и в целом раны залечат. Лучше, конечно, кормить их кое-чем другим — но твоим подружкам это не понравится. Придется слизням довольствоваться мясом и костьми.

За-ши-бись. Обстановка, методы — все на высшем уровне. А хрен с ним, поехали!

— Так, может, начнем уже? — твердо предложил я.

В ответ лисица выудила из-под стола два ножа. Один крохотный, перочинный. И, мать его, тесак, в пару моих ладоней в длину. Положила их на стол. Подышала на руки, протерла о распушенные хвосты. Перевернула меня на живот.

— Ой, а это что?

— Штука, чтобы ноги работали. Как видно, больше не помогает.

— Ясное дело не помогает, всю магию из нее вымело! Даже не понять, что там было изначально, тц!.. Уберу-ка ее. Эй, вы двое! А ну-ка, подержите его, чтобы не дергался!

Ниже середины бедра я ничего не чувствовал, верно. Только копчик — куда выше. Так что я сжал зубы и молчаливо терпел, когда эта психопатка вырезала имплант нервного моста. Я даже на несколько секунд переосмыслил свое отношение к пойлу сестер Хару — дрянь дрянью, но обезболивало вполне себе. Ничего. Переживу.

Спустя заметное время, лисица беспечным движением выбросила окровавленный имплант, куда-то в сторону слизней. Затем перевернула обезглавленное тело на живот — и стала с добродушной, легкой улыбкой вырезать у погибшей кусочек позвоночника.

Может, стоило перебить всех еще при встрече с паучихой и ползти себе по лесу? Сейчас такая перспектива выглядела не такой уж безрадостной.

Держа в руках отрезанный кусок, лисица плавным, размеренным шагом направилась к слизням. Подошла к красной, без лишних слов зачерпнула у нее из живота — и, с белесым позвоночником в правой и тягучей красной жижей в левой, вернулась обратно ко мне. Все такая же спокойная, совершенно не напряженная, будто обед для своего парнишки готовит. Он-то с восхищением за ее действиями следил, пусть и мрачнел, едва мы встречались взглядами.

Он мне явно не помощник. Хотя… Если так хочет, чтобы я свалил отсюда поскорее и перестал привлекать к себе внимание его «мамочки» — можно попробовать на этом сыграть.

Только сперва надо до этого дожить.

Операция продолжилась. Лисица, по ощущениям, просто сунула замену в огненную дыру на месте моего копчика, а затем щедро плюхнула сверху прохладной слизи. И отступила на шажок, сложив руки на груди.

А я — ну, пытался дышать и не орать. И в сознании удержаться, что сложновато, когда глаза черным затягивает. Тут даже не подрыгаешься, потому что сестры Хару крепко прижимали меня к столу. Ребра были недовольны.

— Вот, почти все! — раскатистым перезвоном сказала Масами. — Сейчас немного подождать, пока схватится, и можно переносить в бассейн. Любовь моя, будь так любезен — разруби эту мерзавку на части, да раскидай слизням. Красной дай побольше, и, обязательно, сердце. Только вот эту дрянь срежу…

Итак, лежу я, зубы скоро крошиться начнут от того, как их сжимаю, тушка болит, в глазах темно, а веселье-то продолжается!

Взяв маленький ножик, лисица перевернула убитую обратно на спину и с теплой улыбкой стала… срезать татуировку. Вот натурально, разрез, затем аккуратные, отделяющие кожу и мясо движения пошли — скальп. Справилась она быстро. Держа кусок кожи в паре пальцев, да на вытянутой руке, она понесла его к сундукам.