–  А для чего? - спросил Генка. - Мы же не вернемся сюда.

–  А может, и вернемся? Мало ли какие дела бывают на свете. Разведку произведем, доставим сведения.

И Генка преобразился, засиял. Он оказался хорошим помощником: ходил на разведку в ближайшие села, доставал у крестьян продукты, пытался разузнать, нет ли поблизости партизан.

О многом поговорили они в дороге.

Генка узнал, что Балебину тридцать три года, из них уже одиннадцать лет он в Красной Армии. А родился летчик неподалеку от Москвы, в деревне Павловской под Истрой. Работал на обувной фабрике, учился. В 1934 году закончил Ейское авиационное училище летчиков, и с тех пор много разных самолетов прошло через его руки. Особенно нравится ему ДБ-3. На нем, например, за семь-восемь часов можно и до Берлина достать и вернуться обратно.

–  А может, пока мы тут идем, ваши уже в Берлин собрались? - вдруг опросил Генка.

–  Под Ленинградом дел хватает, - хмуро ответил Балебин. - Видишь, куда немец добрался, к вам в Красные Шимы.

Немало испытаний выпало им в пути, но наконец настал день, когда Балебин с Генкой въехали на полуразбитой полуторке в местечко недалеко от Ленинграда, где расположился минно-торпедный бомбардировочный полк.

Навстречу попался начальник штаба дивизии подполковник Брокников.

–  Балебин? Ты жив? А мы тебя в покойники записали! Ну, рассказывай, как добирался. Как все случилось...

–  Нам бы следовало сначала передать разведданные, которые по дороге раздобыли.

–  Это хорошо, - сказал Бронников и обрадованно добавил:

–  Такие сведения нам очень нужны. Очень!

Через несколько дней Балебин получил новый самолет. Генка с любопытством разглядывал двухмоторный бомбардировщик.

–  Что же ты теперь делать будешь? - спросил Балебин Генку на прощание.

–  Пойду добровольцем в разведку. Принесу новые сведения. Гляди, еще какого-нибудь летчика в свою часть доставлю.

–  Обратно иди той же дорогой, - посоветовал Балебин.

–  Ладно.

Самолет Балебина поднялся в воздух. Генка снял шапку и долго махал вслед летчику.

А бои на дальних подступах к Ленинграду становились все ожесточеннее.

Ответ за Москву

В июле на Балтике стояла непривычная духота. На аэродроме, за густыми зелеными деревьями, где были разбиты походные палатки, летчики подводили первые итоги боевых действий. Не очень-то утешительными были эти итоги. Под Двинском и Порховом, у озера Самро и над Поречьем полк потерял немало техники, хотя и нанес противнику сильные удары. Сплошной линии фронта тогда еще не было, экипажи, сбитые над целью истребителями или зенитной артиллерией, чаще всего возвращались в родной полк, однако покалеченную машину из немецкого тыла не перегонишь.

22 июля, воспользовавшись короткой передышкой, полковник Преображенский решил поговорить с летчиками, штурманами, стрелками-радистами об особенностях боевых действий днем.

–  Только под Порховом за два дня, с десятого по одиннадцатое июля, начал полковник, - наша восьмая авиабригада уничтожила до шестидесяти танков и более двухсот пятидесяти автомашин с живой силой и техникой. В районе озера Самро уничтожено до ста пятидесяти танков, триста автомашин и сотни фашистских солдат и офицеров. Экипажи делали по нескольку вылетов в сутки. Почти каждый вылет сопровождался воздушным боем. Двадцатого июля противник начал сооружать переправы через реки Нарва и Луга. Группы самолетов ДБ-три вместе с истребителями и пикирующими бомбардировщиками с высоты двести пятьсот метров с различных направлений разрушали переправы и уничтожали технику противника. Сегодня совершено десять групповых налетов. Переправа через реку Нарву разрушена...

Преображенский не успел закончить мысль, как пришел посыльный из штаба.

–  Товарищ командир полка, вас вызывает к телефону командир бригады.

–  Что вы намерены сегодня делать, товарищ полковник? - спросил командир бригады Логинов.

–  Сейчас хотел провести с летным составом совещание по обмену боевым опытом. Но если у вас есть задание, то мы готовы к вылету.

–  Совещание пока придется отложить, - раздалось в трубке. - Сдавайте полк и приезжайте в штаб бригады. Даю вам двадцать пять минут.

Полковник озадаченно молчал. "Снимают? За что?"

–  Что же вы молчите? Вам разве не ясно? - нетерпеливо спросил Логинов.

–  Все ясно. Приказано сдать полк и прибыть к вам в бригаду. Кому сдавать полк?

–  Майору Тужилкину!

"За что? В чем дело?" - тоскливо размышлял Евгений Николаевич, направляясь в палатку своего заместителя.

–  Примите полк, майор Тужилкин, и ни о чем меня не спрашивайте: сам ничего не знаю.

Приказ есть приказ, его выполняют, и за какие-нибудь двадцать минут Преображенский оформил документы, сдал полк и прибыл в штаб бригады. - - Не узнаю вас, полковник, - хмурясь, сказал командир бригады, протягивая руку Преображенскому. - Или заболели?

–  Я выполнил приказ. Полк сдал Тужилкину.

–  Ну и отлично. Теперь поговорим о новых делах. Садитесь.

Преображенский пристроился на кончике стула.

–  Вам, командиру полка, надлежало бы не горячиться. Дело в том, что на первый полк в связи с новой задачей нам нужен такой командир, чтобы люди пошли за ним в огонь и в воду. Выбор пал на вас.

–  А полковник, который сейчас командует? Разве он плох?

–  Командир-то он хороший, - сказал комбриг - но боюсь, что задачу, которую предстоит решить, не выполнит. Идите, принимайте первый полк. Работа, надеюсь, поправит вам настроение. А о задачах поговорим чуть позже. Ждем к себе командующего авиацией из Москвы. Должен прибыть с минуты на минуту.