Народ активно готовится к Новому году.

Что до меня… Я всегда очень любила и ждала этот праздник, однако в этом году всё иначе. Настроение у меня ни разу не волшебное.

Да, красиво вокруг. Идёшь, рассматриваешь уличные украшения и витрины, но на душе так пусто и грустно…

К сожалению, чем взрослее ты становишься, тем меньше веришь в сказку и новогоднее чудо. Горько осознавать это, но куда деваться. Все мы когда-нибудь снимаем с себя розовые очки.

– Хрулёва, ты в себе? Такой мяч профукать! – ругается тренер на срочной пятиминутке.

– Простите я…

– Дронова, Пьянчук, проснётесь может быть? – переключается на защиту. – Копцева, а с тобой что?

– А что со мной? – невозмутимо отражает Лена.

– Так сложно помочь Мироновой? Какого лешего один форвард за вас всех сегодня отдувается? Где командная работа? Вы тут каждый сам за себя, что ли, не пойму?!

– Извините, – Копцева закатывает глаза.

– Села на скамейку.

– Чего? Из-за новенькой? Не перебор? – возмущённо на меня пялится.

– Села, я сказал! – орёт на неё тренер. – Не вовремя ты мне здесь устраиваешь дедовщину! Вылетишь из команды на раз-два, поняла?

– Я пять лет за неё играю!

– Мне начхать! Пошла села!

Лена, намеренно игнорировавшая меня весь первый тайм, раздражённо цокает языком и удаляется.

– Антонова, сюда, – подзывает запасного игрока.

Машка с готовностью подрывается со скамейки и радостно чешет к нам.

– ЦУ. Кооперируешься с Мироновой. Дронова, ты тоже. Пас передаём, не надо держать мяч у себя. Мне нужны голы, а их сегодня в состоянии забить только Оля!

– Ладно.

– Марш играть, курицы!

Возвращаемся на свои места.

Пока иду, случайно замечаю на трибуне среди студентов знакомую компанию: Галдин, Разумовский, Сухоруков.

Зачем пришёл сюда? Нарочно? Всё ведь сказала ему в тот день по телефону!

Богдан, словно почувствовав, неожиданно перехватывает мой взгляд, и я тут же отворачиваюсь.

Злюсь. Как же злюсь!

Не хочу его видеть и, чёрт возьми, какая досада, что мы с ним учимся в одном универе! Хуже обстоятельств не придумаешь.

Свисток. Игра продолжается, а я вместо того, чтобы настроиться, мысленно возвращаюсь к нашему короткому разговору, состоявшемуся после визита его матери.

– Почему ты молчал? Вообще не собирался говорить об этом?

– Оль…

– Кака считаешь, разве я должна узнавать такое от других людей?

– Нет.

– Тогда почему именно так и происходит, Богдан?

По моему лицу катились слёзы, но, надо отдать себе должное, голос звучал абсолютно ровно.

– Я разберусь со всем этим, Оль.

– Разберёшься?

– Да.

Смотрела в окно на детскую площадку.

Скоро и мой парень будет проводить там время. Не со мной. Со своим ребёнком и его матерью.

– Не о чем нам больше разговаривать. Пожалуйста, не беспокой меня больше.

– Оль…

– Всё, Богдан, занимайся своей беременной невестой. Обо мне забудь.

– С такой лёгкостью расстанешься со мной? Серьёзно?

– Я говорила, что нам не стоило и начинать…

Задёрнула занавеску и отошла от окна.

В груди болело. На губах ощущался привкус соли.

– Ты понимаешь, что это бред полный? Эля действительно беременна, но не от меня. Я в этом уверен.

Эти его слова до невозможного неприятны. Как подло и низко!

– Прощай.

Сбросила вызов. Не медля, занесла его номер в чёрный список и, уткнувшись в подушку, беспомощно зарыдала.

Всегда ведь чувствовала, что ничего у нас с ним не получится. Зачем вообще подпустила к себе?

Бью по мячу со всей дури. Он залетает в ворота соперников, и трибуны мгновенно оживают.

Шум. Гул. Крики.

Так происходит ещё трижды. И вот, к окончанию второго тайма моими стараниями на табло счёт пять-два, но какой-то особой радости и гордости я не испытываю.