Шрифт:
– Перестань паясничать сейчас же! – злится мать, по традиции заступаясь за несостоявшуюся сноху.
– А вы перестаньте делать вид, что не понимаете ситуацию. Мы с ней расстались, – киваю на девчонку. – Счастливого папашу изображать не собираюсь.
Эля цокает языком, встаёт, подходит ко мне, бросает на колени конверт и присаживается на мягкий подлокотник кресла.
– Внутри снимок УЗИ. И ещё… там указан пол нашего с тобой ребёнка.
Молчу.
– Неужели неинтересно?
– Вообще нет, – признаюсь совершенно искренне.
– Прекрати немедленно! – моя маман начинает выходить из себя. – Эля итак себя сегодня очень плохо чувствует. Токсикоз жуткий. Посмотри на неё, не жаль девочку совсем? В конце-концов надо было думать о последствиях! – родительница, ожидаемо, пытается надавить на совесть. Но я, да простит меня Бог, почему-то совсем ничего не чувствую, держа в руках этот грёбаный конверт.
– Давайте сохранять спокойствие. Богдан, до твоего прихода мы как раз обсуждали вашу свадьбу, – сообщает Алиса Сергеевна.
Свадьбу.
– Так, короче, давайте сразу проясним, – складываю пальцы вместе и поднимаю взгляд на мать. – От ребёнка я не отказываюсь, но ни о какой свадьбе речи идти не может.
– Ты обязан жениться на Эле, учитывая обстоятельства!
– Не обязан.
– Тань… Это что же получается! Где ответственность?
– Я буду помогать ей.
– Помогать! Нет ну вы посмотрите на него! Я в шоке от твоего сына! Какой непорядочный оказывается! Никогда бы не подумала.
– Элечка, не плачь, – моя мать спешит к Разумовской. – Это он от неожиданности. Осознанность и правильное решение придёт чуть позже.
– Не стоит давать ей подобных обещаний. Я с ней не буду. При любом раскладе.
– Замолчи! Так нельзя!
– Бессовестный! – топят они на пару.
– Прости, Алис, мне очень стыдно за его поведение. Знай, мой внук без отца не останется. Я не позволю!
– Расслабьтесь. Это не ваш внук, тёть Тань, – раздаётся в гостиной голос Эмиля, приход которого никто из нас не заметил.
– Что?
– Вы на хрена моему другу жизнь ломаете, ма?
– Иди к себе! – строго командует сыну Алиса Сергеевна.
– Скажи им правду, Эль, – кладёт руки сестре на плечи.
– Ты в своём уме? Какую правду? – та сбрасывает с себя его ладони и вскакивает с кресла.
– У вас с Богданом ничего не было на той вечеринке. Он был никакущий. Прогнал тебя и уснул.
– Ты ничего не знаешь!
– Да всё я знаю. Слышал ваш недавний разговор с матерью.
– Эмиль! Так, сейчас же иди наверх! – мать поднимается с дивана, но замирает на месте, когда он произносит следующие слова:
– Она залетела от бизнес-партнёра нашего отца, Глеба Борисова.
– Что ты несёшь? Глеб женат и… Эля ему в дочери годится! – у моей матушки глаза по пять рублей.
– Его это не смущает. Её тоже.
– Немедленно замолчи! – шипит Разумовская сквозь слёзы.
– Прости, Богдан, не хочу смотреть на то, как из тебя делают дурака.
Пересекаемся взглядами.
Выгибаю бровь в ожидании.
– Если коротко, то ты – план Б. Потому что у Борисова решение проблемы простое – аборт.
– Ты мой брат или кто? Ненавижу тебя! Ненавижу, скотина! – Эля в истерике бросается на Эмиля и начинает его лупить.
– Алиса…
Моя мать редко теряет дар речи, но сейчас, похоже, как раз тот случай.
Глава 39
Оля
Погода лютует. Мороз. Метель. Гололёд. Чем ближе новогодние праздники, тем хуже моё настроение. Из-за внутреннего состояния конечно…
На личном – полная катастрофа. С дедом накануне тоже сильно поругались из-за квартиры. В университете пора зачётов и семинаров, подготовка к которым занимает всё моё время.
Вот и сейчас, в воскресенье, уже какой час кряду сижу за учебниками и усиленно зубрю математические формулы, никак не желающие закрепиться в моей голове.
Ёлки-палки!
Ася уже три дня как на больничном. Смотрит за стеной очередной сериал и, хотя дверь в мою комнату плотно закрыта, я прекрасно слышу голоса, доносящиеся из телевизора. Сосредоточиться толком не получается. Нервничаю. Бесит, раздражает, но что могу поделать? Это же Асина квартира. Она тут хозяйка, и мы в любом случае должны подстраиваться.