– Вас же ждут в Сосновом.

– Ой да по фиг! – включает телек. Щёлкает пультом. Останавливается на «Приключениях Шурика». – Пей давай колёса, если не хочешь проваляться на больничной койке все каникулы. Я пока рецепт открою… – Галдин на полном серьёзе достаёт телефон и принимается гуглить. – Кастрюли у тебя имеются, Богданыч?

– Там наверху что-то есть.

Разумовский лезет в указанном направлении и громыхает посудой.

– Две нашёл.

– Отлично, тогда погнали, – Лёха шебуршит пакетами из супермаркета. – Сначала надо сварить яйца, картофель и морковь.

– А колбаса?

– Колбаса уже вареная, кретин.

Наблюдаю за друзьями.

Ну сон, не иначе...

Дело близится к вечеру. Салат с горем пополам, но нарезаем и, естественно, без эксцессов не обходится. Лёха, болван, переваривает картошку. Эмиль, как и предполагалось, заливает кровью кухню, порезав-таки палец. В довершение ко всему, ещё и кубики у нас получаются абсолютно разного размера. Мои – идеальные, конечно. Галдин мельчит, а вот Разумовский, напротив, фигачит слишком крупно.

– Какой-то он бесцветный, да? – недовольно выдаёт наш татуированный шеф-повар.

– Трава нужна, – подсказываю я.

– Точняк, – Лёха лезет в холодильник и достаёт оттуда пучки с зеленью. – О, помню, Сенька выращивала такой лук на окне.

– Правильно говорят. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки – нет, – язвит блондин.

– Лучше замолчи.

– Ну а чё, не правда разве?

– Не ругайтесь а, – массирую виски. Голова болит адски.

– Так. Я сам травой займусь, а то придётся потом салат с ветками жрать.

– Помой её для начала.

– А то ж я без тебя не знаю, – раздражённо цокает языком Галдин. – Мы точно всё туда кинули? Соображайте.

– Вроде да.

– Осталось посолить и заправить.

– Свали на хрен от кастрюли, белобрысый! С тебя капает как со свиньи! – возмущается Лёха и отгоняет его подальше от стола.

– У меня плохая свёртываемость или как там это называется, – Эмиль откручивает кран и подставляет палец под воду. – Богданыч, у тебя на хате есть бинт или пластырь?

Соображаю.

– Блин, наверное, нет.

– Дерьмово.

– В холодильнике стоит перекись.

– Сойдёт.

– Чё? Падаешь в обморок, немощный? Теряешь сознание?

– Заткнись.

– Вызываем скорую?

– Очень «смешно», – нахмурившись, цедит пострадавший.

– Кстати, его выперли из дома, – делится Лёха последними новостями.

– Это из-за меня? – поворачиваюсь к блондину.

– Никто меня не выгонял. Просто мать пока не в настроении, учитывая обстоятельства, – усмехается тот.

– Ещё раз спасибо тебе, – с благодарностью смотрю на друга.

Согласитесь, не каждый пойдёт против своей семьи.

– Завязывай. Уверен, на моём месте ты поступил бы ровно также, – отзывается он, печатая что-то в своём телефоне.

– А Миронова в курсах про то, что ребёнок не твой? – Галдин чешет нос и на нём остаётся укроп.

– Я говорил ей ещё тогда, что с Элей в ту ночь не спал, – выковыриваю из блистера леденец для горла.

– Не поверила?

Молчу, а молчание, как известно, знак согласия.

– Не, ну девчонку, так-то, тоже можно понять, – ожидаемо, встаёт на защиту Оли. – На вечеринке ты был. Вместе вы в спальне находились. Да и репутация твоя, Сухоруков…

– Обойдёмся без анализа? Неважно уже. Проехали.

Мну пальцами блистер. Опять заводиться начинаю по новой.

– Она просто мелкая еще, Богданыч. Ты не забывай, что ей всего восемнадцать.

– Вот и пусть встречается со своими сопливыми ровесниками, – откидываюсь на спинку стула и беру спрей для носа. – Ни забот, ни хлопот, ни прошлого. Не готова она к нормальным взрослым отношениям.

– А сам-то давно перестроился? – не упускает возможности подколоть.

– По-моему я уже доказал всё за этот год.

– Вот с этим я согласен, – поддерживает меня Эмиль.

– К слову, про ровесников... Этот её однокурсник, ботаник в очелах, прям активизировался не на штуку, когда ты перестал маячить на фоне.

– В смысле?

– Цветы девчонке припёр недавно.

– Какой-нибудь стрёмный веник? – фыркаю пренебрежительно.

– Я не присматривался. Хризантемы вроде.

– Плевать. Флаг ему в руки, – нажимаю на дозатор и слишком глубоко вдыхаю лекарство.