Господи, ну предельно же всё ясно.

– Рада, что ты хорошо себя чувствуешь. Часы отдала, благодарность от твоей семьи получила, так что, в принципе…

– Ты, типа, со мной прощаешься? – смекнув что к чему, прищуривается.

– Да.

– А если я не настроен с тобой прощаться? – огорошивает вдруг.

– В каком смысле? – уточняю хмуро.

– В прямом. Ты мне нравишься, – признаётся совершенно спокойно.

– Тогда у нас проблема.

Он вопросительно приподнимает бровь.

– Потому что ты мне нет, – произношу со всей серьёзностью, на которую способна. – Не нравишься, – подчёркиваю ещё раз.

– Да я понял, не поясняй, – несколько растерянно улыбается.

Ну вот, сказала.

Очень трудно в этот момент смотреть ему в глаза, но я храбро не отвожу взгляд.

– Занятно... – хмыкает, потирая подбородок.

– Прости, – вырывается у меня всё-таки.

Отворачиваюсь. Не могу больше. Как-то гадко и больно на душе становится.

– За что ты извиняешься? Спасибо за честность, Оль.

От моей прямолинейности парень явно в шоке, хотя вида не подаёт.

– ОЛЯ! ОЛЬ! – громко орёт дед на всю Ивановскую. Рядом с ним Сенька и Лёха.

– Чего?

– Хватит с Москалём чирикать. СЮДА ИДИ! Электричка через минуту!

Вздыхаю.

– Ну… Я пошла, – бормочу рассеянно. – Пока, Богдан.

Трусливо сбегаю, так и не взглянув на него больше...

Богдан

конец июня

– Так это правда? Вы поженитесь осенью? – Лёха закидывает руку на спинку дивана.

– Уже растрещала?

– Ага, по всему универу.

– Это предки так хотят, – пожимаю плечом и делаю глоток любимого кофе.

– А ты? – Галдин вопросительно вскидывает бровь. – Сам-то хочешь жениться на Разумовской?

– Я, по-твоему, похож на идиота?

– Да вроде не похож.

– Вот и пораскинь мозгами, Лёх.

– Погоди, – подаётся корпусом вперёд. – Это то о чём я думаю? Предки поставили тебе условие?

Догадливый.

– Отец не даст бабки просто так. Он сказал, что готов профинансировать наш проект, если я выполню ряд условий, – криво усмехаюсь.

– А ну, озвучь, – накалывает кусок чизкейка на вилку и закидывает его в рот.

– Всё лето я должен безвылазно торчать в его офисе. Типа пришла пора познакомиться поближе с нашим семейным бизнесом.

– Ёлы-палы.

– И чихать ему на то, что мне это неинтересно. Вчера целую лекцию прочитал на тему того, что я единственный наследник и не имею права похерить бизнес деда.

– Ну, могу его понять. А свадьба с Разумовской на кой икс?

– Предки считают, что мне пора остепениться, – фыркаю, отодвигая от себя пустую чашку.

– Чё было в воскресенье?

– Мать заявилась на квартиру рано утром, открыла дверь своими ключами.

– И?

– И застукала меня там с Полиной.

Галдин присвистывает.

– Орала на весь дом. Сказала, что я совсем охерел и потерял совесть.

– А ты? Как бы не согласен с этим?

– Да фиг знает.

– Это её подруга, Богданыч.

– Мне как-то всё равно. Она сама ко мне приехала.

– Ладно Полина. Ей двадцать восемь. Но где гарантия, что ты скоро не перейдёшь на тех, кто постарше?

– Ой, завязывай, – цокаю языком.

– А чё. Замутишь с Ангелиной Павловной или с этой вашей Нонной.

– Ты совсем придурок, Лёх? Она мне как вторая мать, – кручу пальцем у виска, и друг смеётся.

– Куда ты постоянно косишься? – оборачивается направо и замечает шумную компанию девчонок, сидящих за угловым столиком. Они хихикают и шепчутся, то и дело посылая нам всяческие невербальные сигналы.

– Вот это цветник. Познакомимся с ними? – предлагаю, повнимательнее присматриваясь к светленькой.

– Пошли, – соглашается он без долгих раздумий.

– Блондинку, если что, застолбил, – сообщаю, когда направляемся в сторону женского коллектива.

– Посмотрим, – в свойственной ему манере отзывается Лёха.

– Привет, девчонки.

– Привет, – мурлычат они, хлопая ресницами.

– Богдан. А это – мой друг Алексей.

– Ой, да мы в курсе, – улыбаются, переглядываясь. – В одном университете учимся, ребят.