— Как иронично. Ты чувствуешь эмоции, как никто другой, но не умеешь их понять.

Людмила нахмурилась.

— Знаешь что…

Но полька её перебила.

— Нет и не хочу. Я хотела поговорить о другом, — Ядвига раздражённо дёрнула щекой. — С тобой и Славой. Теперь только с тобой.

Доброславова закинула ногу на ногу и сложила руки в замок, закрываясь.

— Может, я тоже не хочу слушать?

— Соберись! — одёрнула девушку полька. — Это важно.

Люда с удивлением смотрела, как Ядвига достаёт и активирует артефакт.

— От кого нам защищаться здесь? — спросила она.

— Узнаешь. Пока Дима готовился к поездке, я ездила домой. Говорила с родителями и дядей. Я рассказала им о Диме.

Щёки Ядвиги заалели, выдавая напряжение и смущение. Люда удивилась.

— Это… Я даже не знаю…

— Нужен был совет. Взгляд со стороны.

Ответ заставил Людмилу досадливо прикусить губу.

— Да, иногда взгляда со стороны не хватает. Хотя твой рассказ, наверное, звучал, как изрядная небылица.

Ядвига кивнула, продолжив.

— Дядя сказал, что Диму используют.

Доброславова фыркнула.

— Тоже мне открытие. Мы всё время, от прихода этого немца и до отъезда Димы бились, перебирая кто мог и зачем. Очевидно, что Диму хотят использовать, чтобы он запустил некоторые события.

Однако полька отрицательно покачала головой.

— Нет. В Царстве Польском такую интригу называли Dobrze Odzywiony Wilk, Сытый Волк (автр. вымышленно, не гуглите).

— Почему?

— Дмитрий опасен, как хищник. Владеет секретами. Но пассивен, бездейственен, сыт.

— Опасается резких действий, чтобы не стать триггером к катастрофе. — поняла Люда.

Полька подтвердила её слова кивком.

— Но Дима есть, и есть мы, — продолжила Ядвига.

Доброславова несколько секунд смотрела на Крсманович, а затем поморщилась, потирая глаза.

— И он может кого-то из нас подтолкнуть к действиям. Но если за каждым так следить — это прямой путь к паранойе. Размышление интересное, но ничего нам не даёт.

Ядвига вздохнула.

— Жаль.

— Владимир считает, что из Дмитрия лепят героя с выдающимся послужным списком, только не может понять — кто. Из известных, как он выражается, «игроков» ресурсы на такое есть только у Романовых и наших придворных клубов по интересам, если говорить о Российской Империи. Только с клубами совершенно не прослеживается логика действий. А вот с Романовыми…

Людмила замолчала, задумавшись. Полька спросила:

— Дмитрий действует слишком активно, и потому ссылка?

— Да! Ну и всегда остаётся вероятность, что всё это делается кем-то из Священной Римской Империи. Но в таком случае вопросов больше, чем ответов. Наконец, Дмитрий рассматривал скрытого игрока. Какой-то одиночный род, из-за родового проклятия или ещё какой подобной проблемы неспособный воспользоваться силой Гамаюна самостоятельно. И через Дмитрия как-то обходит ограничение. Как ни странно, это один из самых логичных вариантов, в котором меньше всего спорных моментов.

Полька несколько секунд смотрела на Людмилу.

— Поняла. А ты как думаешь?

Доброславова отрицательно покачала головой.

— Я, Слава и Юля, мы думаем, что всё это ошибка. Да, кто-то дал Гамаюну достаточно сил, чтобы показать видение на несколько десятков лет вперёд. Но результат совершенно не тот, на который эти неизвестные рассчитывали. Демон же.

— Да, демон, — согласилась Ядвига. — А у него не спросить?

На это Люда лишь развела руками.

— Гамаюна точно нет. Судя по косвенным признакам, эта тварь сильна настолько, что заставить его что-либо делать могут только те, с кем у него договор.

Полька нахмурилась.

— Мы ничего не можем.

Сначала удивившись словам Ядвиги, Люда грустно вздохнула.

— А, ты об этом. Да, согласна. Бесит.

Помолчали.

— Держи меня в курсе, — попросила Ядвига.

— Конечно, — кивнула Люда. — Слушай, давно хотела спросить. А почему ты вообще училась здесь, а не у себя?

Ядвига выразительно посмотрела на Люду, вызвав у той лёгкое смущение.

— Личный вопрос, да? Не бери в голову, просто любопытство.

Но полька ответила:

— Я провалилась. Ошиблась в развивающей тренировке, навредила себе. Высшая магия стала недоступна, а это в нашем роду… — Крсманович отвернулась. — Приговор.

Ядвига замолчала, а Люда не стала ничего более спрашивать. Они вдвоём пошли к двери, но та открылась сама, в кабинет заглянул Миша.

— Вы здесь? Славяна уже ушла?

— Здесь. Ушла. — ответила на оба вопроса полька.

— Опоздал на десяток минут, — добавила Люда.

— Понял, — Шемякин собрался выйти, но передумал. — Ядвига, возможно, ты тоже можешь помочь.