Граф Мещерин посмотрел на Куницу квадратными глазами, признавшись:

— Не знал.

Мартен никак не это не отреагировал.

— Но вы и в бумагах смогли разобраться. Я работаю секретарём уже четыре года, но не всегда сразу понимаю, о чём идёт речь.

Дмитрий улыбнулся.

— Да? Так и я не понимаю, по большому счёту. Читаю и запоминаю, разберусь по мере знакомства с обстановкой. Мне, впрочем, выискивать, что там кто хотел наворовать, без надобности. Единственное, что меня интересует — работа с населением. И здесь всё очевидно, к сожалению.

Граф опустил глаза в бумаги, лежавшие на столе. Мартен не стал занимать один из кабинетов, попросив приносить документы прямо на большой стол в общем рабочем зале. И заглядывать в бумаги не запрещал.

— Отчёты о проведённых мероприятиях, — понял граф, оживившись. — Да, мы много времени посвящали этой работе. Господин Кугушев поощрял инициативы сотрудников. Я сам предложил несколько идей, и два даже пошли в работу. Это были…

— Граф, — прервал поток слов генерал-губернатор.

— Простите, Ваша Светлость, увлёкся, — смутился молодой мужчина. — Здесь всегда царила довольно демократичная атмосфера. Я по привычке…

— Да, я заметил, — Мартен обвёл взглядом рабочее помещение.

Его взгляд притормозил на рабочей доске, где красовались какие-то мотивирующие лозунги. На другой стене висела мишень для игры в дартс. За одним из кресел прятался большой плюшевый тигр.

— Вы бы видели, как здесь обстояло дело в рабочие дни.

Дмитрий опустил взгляд в бумаги.

— Я знаю, как выглядит детский сад.

— Простите? — не понял секретарь.

— Я. Знаю. Как. Выглядит. Детский. Сад, — по словам ответил Мартен. — У вас здесь не администрация находящейся в кризисе колонии, а детский сад. Вы говорили о каких-то инициативах, граф. Скажите, что вы знаете о быте простых японцев?

— Ну… Я…

Мещерин растерялся.

— Ответ: ничего. Впрочем, я уверен, вы вообще ничего не знаете о жизни обычных подданных Его Императорского Величества. Это, — Куница сгрёб часть бумаг ладонью и потряс в воздухе, — макулатура. Имитация интенсивной деятельности. Реальная работа велась, но не вами, и не здесь. Я только понять не могу, был это умышленный саботаж, или просто идиотизм исполнителей.

Совершенно потерянный секретарь хлопал глазами и беззвучно открывал и закрывал рот.

— Не трудитесь, граф. Если даже я, дилетант, вижу, что вся ваша работа была очковтирательством, ждать от вас вразумительных ответов не имеет смысла. Вы свободны. Возвращайтесь домой.

— Я…

— Лучше сегодня же, — закончил Дмитрий.

Мартен занял один из кабинетов, но только для того, чтобы воспользоваться телефоном. Пришлось поговорить с оператором, чтобы позвонить на большую землю, но своего Дмитрий добился.

«Слушаю» — донёсся из трубки спокойный мужской голос.

— Олег Михайлович, здравствуйте. Вас беспокоит герцог Мартен.

«А, Дмитрий» — голос герцога Крейца, адъютанта князя Кутузова, стал намного дружелюбнее. — «Неожиданно. Чем могу помочь?»

— Я здесь входил в курс дела, знакомился с хозяйством, доставшимся по наследству, — со вздохом ответил Дмитрий.

«Хм. Разрешите поинтересоваться. И как оно?» — спросил герцог.

— Повторю слова генерал-лейтенанта Григоровича. Врать не люблю, а материться не хочу. Я морально готовился, но всё равно нахожусь под впечатлением от открывшихся глубин. Не хотел принимать поспешных решений, но гражданскую администрацию колонии я отправил в отставку. Хотя некоторых стоило расстрелять.

Из трубки донёсся задумчивый стук пальцев.

«Понимаю. И вы оказались без команды. Вообще без подчинённых, если не считать генерал-лейтенанта. Борис Петрович, я уверен, вам окажет всю возможную поддержку, однако…»

— Да, у него тоже ресурсы не безграничны, да и нужны мне люди несколько иных достоинств и умений. Однако команда, которую я вёз с собой, к сожалению, потеряна.

«Мы все искренне сочувствуем вам, Дмитрий. И если МЫ можем чем-то вам помочь…» — правильно всё понял Крейц.

— Можете, герцог. Мне нужен управляющий и хотя бы десяток человек, чтобы начать работу. Причём в первую очередь адекватный, а не идейный. Я ознакомился с проделанной работой. Да, в целом это полный провал. Однако некоторые инициативы я бы не сворачивал, а развил. Мне нужен человек, достаточно гибкий в подходе.

«Понимаю, — голос Крейца стал менее дружелюбен. — Вы хотите позволить пацифистам уйти из колонии, не потеряв лица».

— Да, по возможности. Сам бы с удовольствием макнул кое-кого лицом в ту кучу, которую они мне здесь оставили. Да, я знаю, что в краткосрочной перспективе вам это принесёт много пользы. Но если рассматривать долгосрочную перспективу…