Мужчина и юноша замерли, глядя друг на друга. Степан откашлялся.

— Позволишь войти?

Данко попятился назад, вернувшись в холл, и там продолжил отходить, держа некоторую дистанцию между собой и Степаном.

— Особняк так изменился за то время, пока я здесь не был, — сказал Степан.

— Ты сказал это только для того, чтобы что-то сказать? — хмуро отозвался Данко.

Степан вздохнул. Взгляд его блуждал по холлу, старательно обходя парня. Данко же, наоборот, пристально смотрел на мужчину.

— Это называется: вежливый разговор.

— А, да, слышал об этом. Люди говорят ни о чём, когда не о чем говорить.

Степан взял себя в руки и посмотрел прямо на Данко.

— Можем поговорить о чём-то значимом. Твои брат и сестра погибли, ты знаешь об этом?

Данко отвернулся.

— Да. Только сестру я почти не знал. Мишу знал слишком мало, чтобы воспринимать его как брата. И вообще… Никто же не должен знать, что я…

Постепенно его голос становился тише, пока он окончательно не сбился.

— Теперь это не имеет значения. Ты единственный мой ребёнок, и неизвестно, будут ли ещё, — Степан снял верхнюю одежду, оглядываясь. — В этом доме вообще есть слуги?

— Подожди! — Данко удивлённо посмотрел на мужчину. — А как же Дима? Он же выжил!

— Слуги! — повысил голос Степан.

Мужчина из слуг всё же появился в холле и забрал верхнюю одежду у Степана. Данко свою зимнюю куртку отдавать отказался.

— Что там с Димой? — потребовал ответа Данко.

Поправив пиджак, Степан посмотрел в глаза парня.

— Дмитрий — твой дядя, а не брат, Данко.

Данко ошарашенно выдавил:

— Чего?

— Когда я разругался со всей семьёй, в том числе собственной женой, и удрал в большую поездку, где встретил твою мать, моя жена пришла за утешением к моему отцу. В этом вы с Дмитрием похожи.

В холл вышел Евгений.

— Барон, — кивком приветствовал Курпатов Степана.

— Евгений, — Мартен пожал руку управляющему. — Не узнаю особняк. Знатно вы всё перестроили, конечно.

— Что есть, то есть. Как Елена?

Степан вздохнул, не сразу найдя в себе силы ответить.

— Плохо. Отвратительно. Подавлена морально и болеет физически. Думаю, увезти её куда-нибудь подальше от Москвы и вообще. В Крым, я думаю, поедем. Отдыхать и восстанавливать здоровье.

На лице у Евгения на секунду отразился скепсис, но ответил мужчина поддержкой:

— Хорошая идея. Если позволишь совет…

Степан вопросительно посмотрел на управляющего.

— Ещё как позволю. Я уже не знаю, что попробовать.

— Занять Елену надо. Чтобы и минуты на мысли и переживания не было. Только не ерундой, а заботой лучше всего. Заботой о родственниках, или детях. Ей будет больно видеть чужих детей с родителями, но это лучше глухой депрессии.

Степан невесело улыбнулся.

— Не знаю, Женя. В её случае, боюсь, такой подход сделает только хуже.

— Подождите, это серьёзно? — отвис Данко. — Дима — мой дядя? Без дураков?

Мужчины обернулись на парня. Степан кивнул.

— Да, он — твой дядя, — и вновь повернулся к управляющему. — Давай посидим где-нибудь. Я видел столько женских слёз за последние дни, что мне жизненно необходима мужская компания и бокал чего-нибудь крепкого в руке.

— Я всё организую, — кивнул Евгений.

Вскоре они сидели в одной из комнат второго этажа, самой дальней по коридору.

— Почему здесь? — спросил Степан. — мало столовых и гостиных комнат?

Евгений разлил виски в два бокала, бросил лёд и поставил один из бокалов на столик рядом с Мартеном.

— В доме осталось слишком много женщин. Им не стоит ни слышать, ни видеть наших разговоров.

— Да, пожалуй, — согласился Степан, делая небольшой глоток и слегка морщась.

Евгений посмотрел на Данко, увязавшегося за мужчинами.

— А ты чего здесь? Собирался же сбежать.

Парень нахохлился и отвернулся.

— У меня есть важное дело.

Курпатов ухмыльнулся.

— Важное? Ну раз важное, то сиди.

Данко покосился на Мартена.

— Я встретил отца второй раз в жизни. Имею я право с ним поговорить? — проворчал парень.

Степан криво улыбнулся.

— Отца? Данко, какой из меня отец? Отец — это тот, кто воспитывает и растит человека, а не тот, кто провёл с его матерью одну ночь. Как там звали мужа твоей матери?