Лопухин со вздохом кивнул, а Павлов немного удивился.

— Так вы знали?

— О Романовых? — уточнила Агния, — Конечно. Вопрос только — кто именно.

— Ветвь Николая Александровича, брата Его Императорского Величества. Но работал я не с ним самим, а с его детьми, Анастасией и Виктором.

— С обоими? — усомнилась Агния.

Георг кивнул.

— Понимаю, как это звучит, но да. Дело в Викторе. У него, и, насколько могу судить, у его отца есть какие-то свои соображения. Их приказы иногда шли вразрез с приказами Анастасии. И нам запрещали рассказывать принцессе о том, что мы подчиняемся и её брату.

Внезапно вопрос решила задать Катерина.

— От кого поступил приказ привлечь Мартена?

— От Виктора, — ответил Георг. — Анастасия об этом не знала.

— А восстание? — продолжила Агния.

— Мы его готовили, да. И когда из-за Мартена всё пошло к демонам, принцесса нас едва не поубивала.

— Восстание пошло к демонам из-за наркотика, — напомнила Катерина. — Вы сами облажались.

Павлов промолчал.

— Цель восстания? — спросил Лопухин. — Для чего это Романовым?

Георг качнул головой.

— Не знаю, могу только предполагать. На поверхности лежит необходимость поддерживать войска в тонусе, но это… И помимо восстания есть много других конфликтов. Могу предположить, что Романовы таким образом регулируют настроения дворянства. Когда какие-то идеи, — Павлов покосился на Эрнеста, — набирают слишком много сторонников, мы подстраиваем дело так, чтобы эти идеи дискредитировать.

— Ликвидировать меня и Ярослава пришли Артур и Афина? — спросила Катерина.

Павлов пожал плечами.

— Не знаю, я лишь отправил запрос на ликвидацию. Вполне возможно, что они.

Эрнест хмуро покачал головой.

— Мы не для этого их готовили. Не этому их обучали.

Георг хмыкнул.

— Артур — прирождённый убийца. Насколько я знаю, он даже получает удовольствие от процесса.

Лопухин отмахнулся.

— Сейчас это не имеет значения. Лучше расскажи-ка нам, кого ещё из агентов ты знаешь? Особенно среди милитаристов и реформаторов, — потребовал Лопухин. — В первую очередь среди высших кругов.

Когда они вышли из камеры, Эрнест вздохнул, мрачно потирая переносицу.

— Руки чешутся сорваться и прямо сейчас задушить предателей.

Ещё один мужчина в их компании, что так и не принял участия в допросе, но внимательно слушал из-за спины пленника, достал трубку и начал её набивать.

— Эрнест, мне придётся собственного адъютанта забить этой самой трубкой, — с горечью признал Кутузов. — Но я всё равно благодарен за приглашение.

Он закурил.

— Почему всё это не вскрылось раньше? — спросил Лопухин. — Как мы могли пропустить это?

— Мы сами узнали совершенно случайно, князь, — ответила ему Агния. — Ликвидировать Катерину пришли… Да вы сами слышали. И спасла её только дружба с герцогом Мартеном. К тому же вы сами слышали. Среди Романовых зреют какие-то противоречия. Отсюда и ошибки. А так императорский дом налаживал эту систему сотнями лет.

Кутузов пыхнул трубкой.

— Эрнест. Хоть мы и соперники, но клубы существуют не для войны между собой. В текущей ситуации я считаю возможным объединение. Дворяне должны выступить единым фронтом и привлечь императора к ответственности. Романовы держат нас за дураков. Разменивают наши жизни, как монеты на базаре.

Лопухин кивнул.

— Согласен. Только сначала придётся нейтрализовать подсадных. — он закрыл глаза и тряхнул головой. — Проклятие! Ни за что бы ни поверил!

Агния кивнул своим людям, ждавшим у дверей, а затем обратилась к мужчинам.

— Мы продолжим выяснение деталей. Теперь у нас есть имена, а подход я найду. Вам, я думаю, пора.

Кутузов кивнул.

— Да. Мне ещё надо успеть выступить на собрании.

— Мои люди доставят вас обратно, так же тайно, как привезли сюда.

Выпроводив гостей, Агния посмотрела на Катерину.

— Хорошая работа. Продолжай в том же духе, Катенька, и тебя будет ждать большое будущее.

Девушка вздохнула.

— Если не погибну раньше.

Агния улыбнулась.

— Ну-ну, зачем так? Теперь тебя страхуют. И мы не имеем привычки убивать своих при малейшем риске раскрытия. К тому же риск есть в любом деле.

— Да, конечно. Простите.

Однако Катерина всё равно выглядела обеспокоенной, и Агнес спросила:

— В чём дело? Я вижу, есть что-то ещё.