Мне очень хотелось отдохнуть, но я до последнего сопротивлялась. Тревога не отпускала сердце. Даже маме не получалось довериться, все хотелось контролировать самой!

В конце концов, меня просто отключило. А когда я открыла глаза, в комнате из медперсонала почти никого не осталось. Только мама по-прежнему оставалась рядом.

– Что такое?! – вытолкнула я, резко оторвав голову от подушки.

Только увидев малышей в люльках, успокоилась. И поняла, что меня на самом деле разбудили.

– Все хорошо, не бойся, – негромко произнесла мама, проведя рукой по моим волосам. – Мы можем ехать в больницу, Диана.

Влас

– Плохо выглядишь, – подметил Герман, пристально оглядывая меня в освещенном салоне джипа.

Мы сидели напротив, кроме нас – больше никого в машине. Фокусируя на нем взгляд из-под тяжелых век, я хрипло отозвался:

– Вы тоже – не очень.

Отец моей первой жены, покоившейся в могиле, свел седые брови. Затем его тонкие сухие губы растянулись в улыбке, и он затрясся от смеха. Я так же не удержался от усмешки. Но сразу закашлялся от удушливой боли в животе.

– Ты всегда мне нравился, Влас, – без фальши признался Герман Игоревич. Даже по-отцовски как-то. – Жаль, что судьба свела нас в последний раз при таких скверных обстоятельствах.

– Все так, как должно быть, – сказал я, буквально чувствуя вес каждого сказанного слова. – Мне повезло встретить вас в нужный момент. А вам – меня.

– Это верно, – вздохнул отец Миланы. – Нужно иметь недюжую волю, чтобы объявить войну всему городу. Ну или впасть в фатальное отчаяние.

И это отчаяние оказалось на руку отцу Миланы. Я бы имел гораздо меньше шансов без его участия, но он должен был увидеть весомый интерес, чтобы пойти против старших. И я раскрыл то единственное, что могло его воспламенить. Смена власти. Недостижимая вершина для Германа многие годы.

– Ты же понимаешь, что когда все закончится, тебе тоже придется уйти, – между тем напомнил он мрачным тоном. – Имя Власа Абрамова не останется даже в криминальных сводках.

Я сглотнул собравшийся в горле ком с привкусом крови и спокойно констатировал:

– Меня уже нет, Герман Игоревич. Я не воскрес, а всего лишь взял отсрочку.

Он задумчиво качнул головой.

– Что ж… Чем бы не закончилась эта ночь, гарантирую, что твоя жена и дети будут в безопасности! Я позабочусь о достойном укрытии для них.

– Это все, что я прошу взамен.

– Можешь, не беспокоиться, – уверил отец Миланы. – Свое слово я не нарушу.

Опустив хмурый взгляд, он взгляну на наручные часы.

– Пора расходиться. – Встретившись с моими глазами, Герман подался вперед и протянул руку. – Для меня было честью быть знакомым с тобой, Влас Абрамов!

– Взаимно, Герман Игоревич, – отозвался я, уверенно отвечая на рукопожатие.

– Удачи нам!

Он стукнул костяшками пальцев по стеклу и, наемник снаружи тут же открыл дверь джипа, выпуская его из салона. Через несколько мгновений за руль сел Евгений, а пассажирское сиденье рядом занял Дима.

В машине царила тишина, и никто не нарушал ее, ожидая моей команды. Я помнил о времени. В том числе о своем времени, которое истекало слишком быстро, как песок сквозь пальцы. И я не тратил его на то, чтобы обдумать принятые решения. Мои мысли были заняты молитвой, которую я отправлял богу. Редкий случай нашего общения. Да и о чем может молиться лютый грешник? О том, чтобы все твари, заслуживающие смерти, попали сегодня в ад?

Нет.

Я просил о Диане. Ее милое растерянное лицо стояло перед глазами. Вот бы увидеть его еще раз… Пусть в самый последний, но какой бы это стало наградой! Как же сложился гребаный рок… Прости, что не смог все предусмотреть, принцесса! И тебе придется рожать наших детей под гнетом угрозы, без моего участия. Но я должен решить очень важные дела.

Безумно хотелось услышать ее голос. В это минуту особенно остро ощутил, как соскучился по жене! И не мог даже сказать об этом. Она сразу поймет насколько мне херово. Начнет рвать сердце плачем и это надломит меня, прошибет. Нельзя. Этой ночью я должен оставаться хладнокровным. Этой ночью я устрою танец крови, выпущу монстра и не дрогну, убивая одного за другим.

Я не надеялся, но просил. Просил дать мне увидеть лица своих детей, перед тем как настанет конец…

– Влас Константинович. Пора начинать, – раздался голос Димы. Только он имел право вмешаться в мои мысли и руководить.

Прикрыв глаза на секунду, я нащупал пальцами серебряный крест на груди. Провел по неровной поверхности и приказал:

– Значит, начинаем.

Тут же раздалась команда в рацию. Одновременно с этим джип тронулся с места, и я стиснул зубы, ощущая, как по незажившим ранам заискрила боль. Дерьмовый из меня сейчас был предводитель, но я держался в строю. Херово, но держался. Моего участия ждали и в нем нуждались. Ни один наемник не отступил, узнав, что предстоит сделать. И не в верности было дело – месть за погибших горячила кровь, но я считал себя обязанным им. Между тем мою кровь горячило рвение контролировать каждый шаг задуманного плана.