Он прервался, прислушиваясь к звукам бури снаружи, словно пытаясь убедиться, что кроме стихии нас никто не подслушивает.

— Он научился… подключаться к протоколам Системы. Не полностью, конечно, — пленник невесело усмехнулся. — До такого даже они не дотянули. Но частично — да.

Я заметил, как Кира и Астра придвинулись ближе, забыв про готовящийся завтрак. Информация была слишком важной.

— Видите ли, — продолжил он, — есть особые места. Мы называем их храмами, хотя это, конечно, условность. Это специальные локации Системы, предназначенные для перемещений. Между разными частями планеты или даже между мирами.

— И он может их контролировать? — тихо спросила Астра.

Пленник покачал головой:

— Нет, контроля нет. Но он может… считывать их. Понимать, куда ведет портал. А еще, — его голос стал еще тише, — он научился получать информацию о тех, кто через эти порталы проходил.

По моей спине пробежал холодок. Я вспомнил все порталы, через которые мы прошли. Сколько следов оставили?

— Но и это не всё, — продолжил он, и его глаза блеснули в фиолетовом свете. — Со временем он научился привязывать метки игроков к локациям. Работает не очень точно, но… — он повел плечами, — когда у тебя достаточно поисковых групп, точность компенсируется количеством.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот почему они всегда нас находили. Вот почему от них невозможно было скрыться.

— Погоди, — я подался вперед, уцепившись за одну деталь. — Ты сказал — храмовые порталы. То есть, он видит только их?

На лице пленника отразилось искреннее удивление:

— Да… А что, бывают какие-то другие?

Я откинулся назад, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица:

— Нет, просто уточнил.

Краем глаза я заметил, как Кира и Астра обменялись быстрыми взглядами. Они тоже поняли — мы только что получили важнейшую информацию. Разрушители знают не всё.

Снаружи продолжала бушевать гроза. А я дальше думал о разрушителях. Да, они могущественны. Да, у них есть технологии и возможности, о которых мы даже не подозревали. Но их могущество не абсолютно.

— А что насчет меток на своих? — спросил я, возвращаясь к разговору. — Они как-то отслеживают своих агентов?

Пленник снова усмехнулся, но теперь в его усмешке читалось что-то похожее на превосходство:

— Ещё одна легенда, которую они сами же и придумали. Нет, такой технологии у них нет. Просто… — он замялся, — когда ты контролируешь всё вокруг, когда создал атмосферу страха и всеобщей слежки, не нужны никакие метки. Люди сами начинают следить друг за другом.

Новая вспышка молнии осветила пещеру, и на мгновение я увидел в его глазах отражение той боли и ненависти, которую он испытывал к организации, заставившей его предать всё, во что он верил.

— Знаете, что самое страшное? — вдруг произнес он после долгой паузы. — Не их технологии, не их сила… А то, как они ломают людей. Превращают нормальных, честных выживших в послушных марионеток. Одних — страхом, других — обещаниями власти… — он сглотнул. — А тех, кто не поддается — просто уничтожают. Как Джима…

Его голос сорвался на последних словах, и в пещере воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя и громовыми раскатами снаружи. Каждый из нас погрузился в свои мысли, осознавая масштаб того, с чем нам приходится иметь дело.

Я достал нож и приблизился к пленнику:

— Сейчас я тебя развяжу. Но если хоть одно неверное движение…

— Не надо угроз, — мягко перебил он меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Я всё это время только и ждал возможности сбежать от них.

Он слегка подался вперед, насколько позволяли путы:

— Сейчас у меня идеальное прикрытие. Ты уничтожил все поисковые группы, включая мою. По их данным, я мертв. — Он позволил себе легкую улыбку. — Лучшего шанса просто не будет.

Фиолетовый свет факела отбрасывал причудливые тени на его лицо, когда он произнес:

— Если не сочтете меня обузой… я бы хотел присоединиться к вам. — Заметив мое выражение лица, он поспешно добавил: — Или хотя бы просто отпустите. В обмен расскажу всё, что знаю о Разрушителях. Все их базы, схемы действий, слабые места…

Я задумчиво вертел нож в руках. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым.

— Интересная перспектива, — протянул я, наблюдая за его реакцией. — Надо подумать.

Снаружи громыхнуло в последний раз, и шум дождя начал стихать.

— А пока, — я разрезал веревки одним точным движением, — давай все-таки поедим. А то девочки уже извелись там со своей готовкой.

Каша с изюмом оказалась на удивление вкусной. Или это голод так обострил восприятие? Горячий чай согревал изнутри, а неловкое молчание постепенно сменилось почти уютной атмосферой. Странно было сидеть вот так, в пещере, и завтракать (или уже обедать?) с человеком, который еще недавно был нашим врагом.