Я смотрел по сторонам и запоминал, где что. Комнат и помещений много, но память у меня хорошая. А ещё хорошо, что это не имение, где обязательная куча пристроек с псарнями, конюшнями, кузницей и прочими жизненно необходимыми строениями. Дом и ещё. Что и правильно, гости приезжают погулять, а не собак кормить.

— А вон там личные помещения графа, — сказал он и указал на массивную дверь, дубовую с красивыми фигурками на античную тему, вырезанными филигранно искусно.

— Помещения?

— Да, ваше… благородие. Кабинет и прочее для бытовых нужд.

Я уставился на запертую дверь.

— Ключ у тебя?

Он в испуге отшатнулся.

— Что вы, ваше благородие? Ключ граф даже гостям не даёт. Говорит, потеряют! В Петербург гулять и веселиться едут!

Я вздохнул.

— Ладно, иди проверь, чтобы мой автомобиль не спёрли. Он раритетный, понял? А я тут ещё погуляю.

Он послушно ушел, я вздохнул, мысленно спросил:

— Справишься?

Мата Хари ответила моментально:

— Лехко!

Замок едва слышно щелкнул, мне оставалось только потянуть за ручку. Дверь подалась неохотно, тяжёлая и массивная, нехотя уступая барону, привыкла, как и дворецкий, к господам более высокого ранга.

Изнутри пахнуло затхлым воздухом и пылью. Я шагнул через порог, дверь за мной медленно и величаво закрылась.

Большая просторная комната, отделка дорогая, две стены занимают высокие книжные шкафы, корешки книг за толстыми стеклами тускло отсвечивают золотыми буквами, ещё стена с баром, бутылок немного, есть даже графин.

Массивный стол из тёмного дерева расположен ближе к книжным шкафам, а ещё в кабинете диван на троих и два богато украшенных кресла.

На столе, на диване, креслах и вообще везде толстый слой пыли. Похоже, граф и сам сюда давненько не заглядывал.

Я медленно прошёл к столу, при каждом шаге с пола поднимается облачко пыли, она в самом деле покрывает пол, как тонкий ковер.

— Мата, — спросил я, — что с анализом?

Она ответила так же быстро, как всегда:

— В это помещение не заходили примерно лет десять-пятьнадцать.

— Ого, — восхитился я. — Молодец, граф!.. Сколько же лет тому коньяку во втором шкафу? Что ещё интересного?

Она покрутилась на месте, незримая для челяди, но вполне видимая для меня с моим аугментированным зрением. Сканирующие лучи несколько раз, меняя частоту, пробежали по стенам, потолку, полу, замерли, упершись в промежуток между двумя книжными шкафами.

— Что там? — спросил я.

Она ответила бесстрастно.

— Тайник.

Я хмыкнул, ну ещё бы, что за мир без тайников, особенно у знатных господ, что ведут войны, погрязают в интригах, сражаются за власть и влияние?

— Пока не вижу.

— Закрыт панелью, — сообщила она. — Ещё и обоями.

Я подумал, буркнул озадаченно:

— Как же граф в него запускал лапу? Всякий раз отдирал обои? Да ещё и ломал панель? Никак не отодвигается?

Она сообщила бесстрастно:

— Нет. И нет следов, что в последние годы его открывали. По крайней мере последние двадцать лет.

— Ого, — сказал я. — Значит, могли не заглядывать туда и полсотни лет. А то и с момента постройки этого дома. Вскрываем!

Получив мой мысленный приказ, она подлетела к стене вплотную, тонкий оранжевый лучик начертил на стене крупный квадрат, размером с кресло, в воздухе появился запах гари.

Я попробовал снять срезанный квадрат обоев, но в руках оказался и плотный деревянный щит с которому приклеены обои, я увидел за этим деревянным заслоном смотрящую на меня массивную дверь из тёмного металла.

— Ого. — сказал я. — эту лазером не взять!

— Если увеличить мощность, — заикнулась Мата Хари, но умолкла, синие кристаллы могут, но лазер у нас пока игрушечный. — Либо магия, либо хитрый внутренний замок!

— Не магия, — определил я. — Я её чую, как скат-гнюс электричество.

— Простой замок?

— Простой, — подтвердил я, — но сложный, вижу механизм…

— Хорошо, пробую найти алгоритм…

— Ты хитрая, — сказал я, — сможешь. Ты же Мата Хари!

— Уже пытаюсь.

— Пока дворецкий сторожит автомобиль, за нами никто не присматривает. И вообще мы здесь хозяева!

Возилась она долго, хотя код разгадала достаточно быстро, но механизм успел подржаветь, приходилось то стучать кулаком, то трясти и пинать, дабы ржавчина малость осыпалась, наконец дверца дрогнула, я с усилием потянул на себя дверцу, толстую, как броня банка.