— А что именно хотите отыскать в закрытом от учеников отделе? Там нет учебников.

— Мне нужны записи, — сказал я, — что так и не вошли в трактаты, тем более, в учебники. Отвергнутые, глупые, причудливые. Даже в учебниках, как чует моя трепетная душа, недостает фундаментального понимания, что такое магия и как должна работать.

Он усмехнулся.

— Должна… ключевое слово. Пока что, юноша, мы знаем, как она работает. В ряде случаев. И не знаем, почему не работает в других. Пока что науки о магии нет, все правила созданы на получении одинаковых результатов при одинаковых заклинаниях. Но мы пока не знаем, почему получается именно так. Магия пока что не наука.

Я сказал умоляюще:

— Для того и хочу посмотреть на сумасшедшие гипотезы!

Он неожиданно усмехнулся, перевёл взгляд на склянку с моим зельем.

— Вы настойчивый юноша. Возможно, именно такие вот упертые что-то поймут в таком сложном и запутанном предмете.

Он быстро написал на бумажке несколько слов и протянул мне.

— Отдадите заведующему библиотекой!

Во дворе пусто, перемена уже закончилась, никто меня не остановил, никому в зубы не дал, торопливо добежал до библиотеки и поспешно нырнул за дверь, откуда всеми фибрами чувствую тишину, спокойствие и умиротворение вечности.

В зале выдачи книг старый гном по имени Леонкавалло так и эдак поворачивал перед подслеповатыми глазами писульку от Монтеверди, нюхал, чуть ли не лизнул, стараясь точнее определить магический запах, наконец сказал с сомнением:

— Хорошо, но записи не выносить даже в общий зал, обращаться бережно, ничего не воровать…

— Я чту ценные труды, — перебил я, — и тех, кто их хранит и бережет!

Он хмыкнул, принимая комплимент, кивнул в сторону запертой двери. Створки распахнулись по взмаху его руки, я переступил порог, дверь тут же захлопнулась на случай, чтоб больше никто даже не заглянул.

Я просидел там пару часов, торопливо перелистывая записи, учебников там в самом деле нет, как и вообще талмудов, лишь подшитые вместе листы, а где-то и вовсе отдельные записи на разрозненных листках бумаги.

В какой-то момент зеттафлопник подал голос:

— Ты не мог бы листать быстрее? Некоторые гипотезы совсем идиотские, а парочку интересных уже скопировал. Кто бы подумал, что с таким багажом знаний можно вот так заглядывать далеко и точно!

— Озарения, — ответил я. — Бывают редко, зато сразу скачок через две-три ступени… Ладно, на сегодня хватит. Я отложил просмотренные вон в тот угол, в следующий раз лопатим от того шкафа и до обеда! Или пока не выгонят.

— Во дворе Горчаков, — сообщил зеттафлопник. — Судя по данным радара, идет сюда.

Я повернул голову, даже при полном сосредоточении, по ту сторону стены в дворе двигаются полсотни багровых силуэтов, без помощи зеттафлопника не сумел бы понять, какой кому принадлежит.

— Выходим, — сказал я зачем, — Кто знает, у него могут быть доступы во все закрытые для нас, простых курсантов, места!

На выдаче Леонкавалло поднял голову и уставился на меня странно немигающими глазами.

— Ну как, наглотались пыли?

Голос его звучал саркастически, я ответил с великим почтением:

— Господин Леонкавалло, пыль знаний пьянит сильнее лучшего вина!.. Библиотеки — настоящие сокровищницы, о чем остальной мир не догадывается, и вы в лучшей из них! Как я вам завидую!

Он неожиданно улыбнулся, зубы белые и ровные, а улыбка оказалась вполне человеческой и почти дружелюбной.

— А вы правильно всё понимаете, юноша. Гм, а с виду… Приходите ещё.

— Обязательно, — пообещал я с жаром. — Я правда вам завидую!

Глава 9

Едва вышел из библиотеки, увидел идущего навстречу Горчакова. Сердце кольнуло недобрым предчувствием, Горчаков увидел во мне нечто непривычное, пытается разобраться, а это значит, я у него как жук под лупой.

— Привет от заморского шпиёна, — сказал я весело, стараясь его опередить, — а что глаголит твой отец, тем более, твой дядя?

Его брови красиво приподнялись в вопросительном жесте.

— Ты о чем?

Я пояснил так же легко, словно общаемся насчёт погоды в Санкт-Петербурге:

— По поводу твоих инсвинуаций, как говаривала леди Слипслоп, насчёт меня? Ну, что я чуть ли не британский засланец красть наши страш-ш-шные тайны?

Он взглянул в изумлении.

— Зачем?.. Разгадаю, моя заслуга, не разгадаю — никто не узнает, что я… гм… не сумел.

И расхохотался, глядя в моё обескураженное лицо.

— Привыкай, Вадбольский! Здесь все друг друга в чем-то подозревают. Кто беспечен — того сжирают.

— Естественный отбор, — сказал я со вздохом. — Вроде бы уже умные, почти человеки, а от биологии никуда.