– Лариска, не приставай к парню с глупостями, – вступилась за возлюбленного сестрица.

– Да я ничего такого страшного и не спросила, – попробовала возмутиться я.

– Яночка, любимая, всё в порядке, – запинаясь выдавил из себя паренёк и нервно поправил галстук. Он ещё и галстук нацепил! Надо же, как заморочился женишок.

– Лариска, перестань так смотреть на парня, ты в нём дырку прожжёшь, – ленивенько так осадила меня сестрица.

– Да что происходит? Как я на него смотрю?

– Ты смотришь на Сашу, как районный прокурор на преступника. Убавь строгости во взоре, – взмолилась Янка.

– Простите, я не нарочно, – смутилась уже я. Я правда не хотела никого ставить в неловкое положение, тем более Янку. Взгляд у меня такой строгий не по годам уже давно. По этой самой причине приятели в компашке со мной не любят выпивать. Говорят, что я могу так взглянуть, что сразу ком в горле образуется, и вино никак не желает глотаться, буквально застревает. Феномен не объяснимый. На что Янка-обезьянка только хихикает в таком случае и приговаривает:

– Не беда, нам больше достанется.

Чай благополучно допили и даже не разругались. Янка вскочила со стула и тут же повисла на кавалере.

– Спасибо большое за угощение и приятную компанию, – вполне вежливо откланялся Александр.

– Тебе посуду мыть, – скороговоркой выпалила негодница сестрица и утащила Сашку в свою комнату. Делать нечего, пришлось брать командование на себя. Не долго думая я с удовольствием угостилась вторым кусочком торта, а остатки лакомства убрала в холодильник. После того, как я помыла посуду, отправилась лодырничать в свои апартаменты. У нас с Янкой «двушка», и мы строго соблюдаем правила неприкосновенности чужой территории. Я плюхнулась на кровать и блаженно прикрыла глаза.

Надо обдумать самый важный вопрос, а именно, каким способом убить Янку. Киллер из меня тот ещё неумеха, а заказ выполнить надо. Недолго думая, я включила телевизор, пусть болтает. За стеной в Янкиной комнате затаилась подозрительная тишина. Целуются, наверное. Ну милуйтесь, голубки, не долго осталось. И как же я её порешу? Вопрос, конечно, интересный. Можно придушить несчастную голыми руками, перерезать горло бритвой, сбросить с крыши пятиэтажки, застрелить из пистолета. И где я пистолет возьму? У соседа одолжу? Ну или как я её на крышу затащу? Может, просто по голове кирпичом треснуть? Надо быстро, не очень больно и чтобы наверняка. Наверняка – это когда бомбу взрывают, но это уже террором попахивает. Нет, лишние жертвы мне ни к чему. Да и в тюрьму я не очень стремлюсь поселиться, будет лучше, если получится настоящий несчастный случай. Ну-ну, думай, детка! Дело было в выходной день и имелись возможности, как следует обмозговать дальнейшие действия. Как такое иногда случается, я не только задумалась, а я ещё и задремала.

Снова мне приснился сон о чудесном крае. Это был тот самый сон, что мучил меня в детстве. Мне тогда едва исполнилось двенадцать лет, так называемый переходный возраст. Тогда почти сразу после дня рождения мне и приснился в первый раз этот чудесный мир. Там небо было необычайной глубины синее, расли чудесные явно ненаши деревья. Среди этих не то клёнов, не то вязов пряталась маленькая часовенка. Тогда в детстве я её приняла за жилой дом и только сейчас ясно разглядела прямое назначение здания, даже не разглядела, а просто почуяла. Мне захотелось заглянуть внутрь часовенки, но тут я проснулась. Всё ещё зевая я протопала в кухню, а там уютно расположилась Янка.

– Есть хочешь? Я картошку пожарила.

– Хочу, – сказала я и незамедлительно принялась накладывать на тарелку. Аппетит проснулся раньше, чем я успела подумать о еде.

– Ну как он тебе? Стоящий пацанёнок?

– Кто, Сашка? Да так ничего, кентавр. Ты за него замуж собралась? – Перебрасывались мы с сестричкой лаконичными фразами. Я не торопясь насыщалась вкуснейшей картошкой по-деревенски, Янка уже чаёвничала с остатками тортика.

– Да пора уже, возраст подпирает, да и парень подходящий, хороший и надёжный. Как ты думаешь, такой родичам понравится?

– Такой понравится, – не задумываясь отозвалась я и тут же поплатилась за торопливость, подавившись кусочком картошки. Прокашлявшись, я уже не была столь разговорчивой. Про недавний сон о чудесном ярком мире почему-то вообще говорить не хотелось. Я не смогла бы подобрать таких слов, чтобы описать странный сон похожий на явь. У нас с Янкой обычно не было секретов друг от друга, но эту крошечную тайну я бы хотела оставить при себе, тем более что между нами с недавних пор и так образовалась незримая пропасть. Сегодня я впервые почувствовала, что Янка – это не я, а другой человек. Раньше мы с Янкой с детства, да что с детства, с самого рождения, думали одинаково, действовали одинаково, дышали в унисон, смотрели в одну сторону. Надо ли говорить, что мы помогали друг другу? И вот всё это подходит к логическому завершению. Судьба разводит нас в разные стороны, ставя свои жёсткие условия. И как же мне было тяжело всё это осознавать.

Вот так бы сидеть рядом с Янкой и ни о чём не думать, не решать никаких проблем, жить бы как раньше и надеяться, что вся жизнь впереди. Не люблю интриг, заговоров и даже сюрпризы не приветствую. Пусть моя жизнь будет скучна и расписана по минутам без неожиданностей, пусть всё будет по плану.

Янка всегда чувствовала моё настроение. Вот и сейчас она поняла, что мне плохо на душе.

– У тебя что-то случилось? Что-то ты сегодня сама не своя, совсем притихла и глаза печальные.

– Это ты, Яночка, так намекаешь, что я не высмеяла твоего Сашку? Так он мне самой понравился, – и глаза у меня при этом признании были предельно честные.