— И всё равно, на сыне бы общем это не отразилось, вы бы воспитывали его вдвоём. Сели бы и договорились, что для него лучше. Но ты не мужчина. Тебе такие привилегии после измены не положены. — вздохнула Галина. — Такая вот гендерная несправедливость.

Ида промолчала, она уже травила себя этими мыслями, что от них толку? Да, будь на её месте Влад, всё было бы иначе, но на её месте она сама, и всё так как есть и не будет по-другому.

— Он приехал не просто так, Ида. — снова повторила Галина. — Влад обижен, унижен и оскоблен, как и каждый мужчина был бы на месте обманутого мужа. И всё же он приехал за тысячу километров, чтобы тебя увидеть.

— Моё унижение увидеть. — поправила её Ида.

— Нет, думаю, чтобы увидеть тебя. У вас была такая любовь, которая не каждому человеку в жизни встречается хоть раз. Он скучает, также как и ты по нему, хоть и ни слова об этом за это время не сказала. Раны затягиваются со временем, даже самые глубокие. Он не готов простить, пока нет. Но ты его ещё увидишь, я думаю.

Мудрость Галины Александровны Ида никогда не ставила под сомнения, это был первый раз. Ночью, ворочаясь в холодной кровати, под стук дождя за окном, Ида неожиданно расплакалась, позволяя давно забытым чувствам выплеснуться наружу.

После ухода из дома, она затолкала чувства к мужу так глубоко внутрь, что уже о них и забыла в суете будних дней. Она вставала рано утром, ложилась поздно ночью, а всё свободное время посвящала Сонечке или работе, думать лишнего было некогда. Ида забыла, когда она думала даже о себе или делала что-то для себя. Она и себя затолкала поглубже, оставив самое светлое, что у неё было в жизни на поверхности — Соню.

А теперь появился Влад, засунул руку ей внутрь по самый локоть и вытащил оттуда всё, что она пыталась забыть. Ей надо было забыть, чтобы выжить. Забыть, как сильно она его любила, как не могла без него дышать. Потому что дышать ещё нужно было, ради себя, ради дочери, ради её сына, которого она ещё надеялась увидеть.

*****

Влад летел бизнес-классом, впрочем, как и всегда, с его ростом и комплекцией полёт в экономе становился пыткой. Откинув голову на подголовник, он пытался хоть немного отдохнуть от мыслей, что витали в его голове и оценить чувства, что испытывал сейчас по отношению к ней. Он скучал, сильно скучал, и даже не по Иде, как таковой, а по тому, что было между ними, пока она всё с землей не сравняла.

И к каким выводам он пришёл за эти два дня? Ида оказалась не только хорошей лгуньей, но и отличной приспособленкой, подстроилась под новые обстоятельства и как будто бы нисколько ими не была не довольна. Годы, проведенные в достатке рядом с ним её не разбаловали, Иду будто устраивала та жизнь, которую она тут ведёт. Снимает комнату у своей бывшей учительницы, работает у неё нянькой, подрабатывает переводами, одевается непонятно во что.

Раньше его жена тщательно подбирала одежду не только себе, но и ему, и их сыну, следила за модой и трендами, обновляла гардероб каждый сезон всей семье и выглядела ухоженно и дорого, соответствуя статусу жены состоятельного человека. Сегодня он видел её в тех же шмотках с ближайшего китайского рынка — чёрная дутая куртка, широкие джинсы с видимыми протёртостями и отвратительные желтые резиновые сапоги до колен. И всё, же она как будто была счастлива.

Он наблюдал за ней также как и вчера, через окно тонированного автомобиля, который взял напрокат, Ида с улыбкой на бледном лице вышла из подъезда с маленькой девочкой за руку и они вместе пошли собирать грязь по лужам. Наконец, он видел, ямочки от улыбки на её впалых щечках, и от этого у Влада защемило в груди — давно забытое чувство умиления, которое он испытывал каждый раз, когда она улыбалась ему.

Бедная, бездомная, разлученная с единственным сыном, еле сводящая концы с концами, Ида, всё равно улыбалась, когда брызги от луж летели во все стороны. Малышка рядом с ней так вообще хохотала без передыха.

Девочка, чужой отпрыск, был будто важнее, чем её сын, их сын. Она с чего-то взяла, что Влад лишил её родительских прав, может с того, что он ей это обещал в их последнюю встречу дома? После неё она пропала, исчезла со всех радаров, никаких обращений в государственные учреждения, откуда сразу бы поступило оповещение службе безопасности Влада, никаких вылазок в соцсети, она даже почту не читала. Затаилась и ждала, как гадюка под камнем. Чего ждала? Ему было решительно непонятно.

Девочка и Ида тем временем перешли узкую дорогу в две полосы и направились по тротуару вдоль забора старого парка, там Влад их и перехватил.

Ида, которая вчера была, как будто в трансе, сегодня отошла и он увидел хоть какие-то эмоции и даже слезы. И он услышал её — она хочет общаться с сыном, но только если Влад позволит, а он такого желания не проявлял. Она будет ждать, сколько нужно, но умолять и требовать не собирается. Ни извинений, ни сожалений…

За Идой всё ещё оставалось наружное наблюдение, которое помогал организовать его друг, Филин. Его человек снял квартиру в том же доме, заселился с собакой крупной породы, познакомился со всеми соседями, в том числе и с Идой, её учительницей и девочкой. Последней особенно понравилась его собака, и они частенько встречались в этом старом парке и гуляли вместе. Так Влад присматривал за Идой последние две недели, знал, что она делает в конкретный момент времени. Зачем ему это было нужно, он пока не понимал, но чувствовал, что что-то должно произойти.

Ее любовник слишком подозрительно умер, а где он был до этого? Влад не мог его найти, будто он тоже спрятался. Безопасники нарыли на этого парня мало информации о том, где он был всё это время, возможно, за границей по поддельному паспорту, по настоящему паспорту он её не пересекал. Девушка, с которой его вроде бы связывали какие-то отношения, и с которой они вместе снимали квартиру, пропала. А вот она последние три года провела в Таиланде, недавно вернулась. Владу оставалось только ждать, что клубок начнет распутываться в один прекрасный день, и он к этому будет готов.