Затем доложил комендант барака перевалочного пункта Воронин. Он сказал, что завербовал в свою группу еще двух единомышленников: один - немец по национальности, он будет писать по-немецки листовки для заграницы, письма о положении в России, а другой, обозленный и отчаянный, пойдет на любое опасное дело.

– Он был офицером в армии Миллера здесь, на Севере, - добавил Воронин.

– А удобно, нам с беляками связываться? Удобно ли в политическом отношении?
– снова спросил Арнольд Михайлович.

– На первых порах нам дорог каждый человек, согласный в принципе с нашей программой'. А потом, когда за нами пойдут массы, разберемся, пояснил председательствовавший.
– Наш молодой друг еще не избавился от советской нетерпимости к инакомыслящим, но, с нашей помощью, он скоро поймет тактику борьбы. Кстати, как у вас, Арнольд Михайлович, с текстом воззвания?

"Молодому другу" не понравился покровительственный тон председателя, и он буркнул:

– Никак. Не усвоил вашей тактики.

– Ну зачем обижаться? Я вовсе не хотел вас обидеть. Воззвание, пожалуй, я сам напишу, раз у вас нет соответствующего настроения.

Расходились, как и положено заговорщикам, поодичочке,

Супругам Фунтиковым не спится. Каждый раз после конспиративного заседания они бывают возбуждены и взволнованы. Лежа в постели, супруги тихо, вполголоса делятся впечатлениями. Шутка ли, такое дело!

Создание новой партии, которая поднимет народные массы и свергнет узурпаторский режим в России!

А во главе партии он - Фунтиков, инициатор, организатор, руководитель! Есть от чего голове закружиться!

Пока все идет отлично. В списке вовлеченных в "Республиканско-демократическую партию России" уже двадцать семь человек, активных и преданных ему - Фунтикову. Каждый из них завербует по два человека, и так далее во все возрастающей прогрессии. Так будет создана массовая партия. Программа партии, ее устав - сочинение самого Фунтикова объединят все силы, враждебные РКП (б) и Советам. Самый надежный резерв РДПР - раскулаченные и высланные на Север антисоветчики, нэпманы, затем крестьяне, насильно загнанные в колхозы, затем рабочие, живущие на скудном пайке, не говоря уж об интеллигенции, которая спит и видит себя в роли "властителей народных дум и чаяний".

Здесь, на Севере, и будет положено начало всенародному восстанию. И войск у нас в крае незаметно.

А во главе движения стоит-человек, властям неизвестный, скромный, невидный до поры до времени, но дальновидный и решительный...

– Удивило меня сегодня выступление Павла Семеновича и встревожило. Однако я уверен, что от него нам вреда не будет. Человек рабочий и слово свое сдержит. Раз сказал, что будет молчать, то будет молчать. Мне не нравится поведение Ронского. Н-да, не нравится его критицизм.

Что ты, Славик! Арнольд вполне порядочный человек. С ним надо поделикатнее, помягче. Помнишь, с какой заинтересованностью он принял твое предложение? Человек обижен, лишился столичных условий, загнан в нашу дыру. Нет, его опасаться нечего. Кстати, почему сегодня не был Игорь Владимирович?

– Он предупредил, что ему нездоровится, и просил не ждать его. Осторожный человек, осмотрительный.

Он мне очень по душе. Такой не сделает опрометчивого шага.

– А я боюсь Воронина, как в детстве боялась живодера. Был у нас на улице старик, который ловил кошек и на наших глазах убивал их, ударяя головой об угол, а потом тут же сдирал с них шкурки. Мы его очень боялись.

– Это, Танюша, глупости. При чем тут живодер?

Воронин, конечно, человек суровый и далекий от возвышенных эмоций. Но и такие нам нужны.

Помолчав немного, Фунтиков, уже который раз, стал поверять Танюше свои сокровенные мысли.

– Я посвятил свою жизнь борьбе, и трудности меня не пугают, как не пугали всех людей, которые становились во главе движения. Я глубоко верю в свое святое дело, и оно восторжествует. Представь себе, какой почет, какое уважение ожидают нас после победы. Ошибки политиков-неудачников заключались в том, что они колебались в критические минуты. Этой ошибки мы не допустим... А ты, Танюша, моя умная сподвижница и преданная помощница, будешь...

"Сподвижница" не услышала, кем и чем она будет: она уснула.

IV

Прочитав доклад Сизова (так назвал автор сообщение об антисоветской организации), Киреев усомнился в достоверности изложенного и спросил:

– Игорь Владимирович, как, по-вашему, он нормальный?

– Фунтиков? В обычном понятии-вполне нормальный, а идеи у него сумасбродные. Он очень начитанный и с образованием. Обозленный, видимо, па то, что не сбылись его мечтания быть впереди всех, стать во главе.