– Тогда что насчет той стороны? – Дилан снова отодвинулась, борясь с его хваткой, когда он попытался ее удержать. – Моего мира. Пройди со мной пустошь обратно, к поезду. Мы могли бы…

Тристан смотрел на нее, раздраженно нахмурился.

И медленно покачал головой, прижав палец к ее губам.

– Этого я тоже не могу сделать.

– Ты когда-нибудь пытался?

– Нет, но…

– Тогда ты не знаешь. Душа, с которой я разговаривала…

– С кем ты разговаривала? – Тристан прищурился.

– Со старушкой, Элизой. Это она подсказала, как мне вернуться. Сказала, мы сможем, если…

– Сможем, – с сомнением повторил Тристан. – Дилан, пути назад нет.

– Ты это знаешь?

Тристан замешкался. И она поняла, что он не знал. Он верил.

А это не одно и то же.

– Разве не стоит попробовать?

Дилан обеспокоенно закусила губу. Если он действительно сказал тогда правду, если действительно ее любил, разве ему не захочется попробовать?

Тристан покачал головой, на лице отразились безысходность и мрачность.

– Слишком большой риск, – сказал он. – Ты поверила этой женщине, потому что она сказала то, что ты хотела услышать. А я знаю, что здесь ты в опасности. Если останешься в пустоши, твоя душа не выживет. Завтра я отведу тебя обратно через озеро.

Дилан вздрогнула от мысли, что снова придется пересекать эту воду. Сделала шаг назад и скрестила руки. Надела маску упрямства.

– Я туда не вернусь. Тем более одна. Я вернусь к поезду. Идем со мной. Пожалуйста? – Последнее слово прозвучало мольбой.

Так и было. Возвращаться к поезду без него было совершенно бессмысленно. Она рисковала и делала все это ради того, чтобы быть с Тристаном. Она не знала, сможет ли его найти, но все равно отправилась искать. А он не хотел рискнуть? Ради нее?

Она увидела, как Тристан облизал губы, сглотнул, увидела отразившееся на его лице сомнение. Он сомневался. Что еще ей сказать, чтобы склонить его, заставить сдаться?

– Пожалуйста, Тристан. Мы можем просто попробовать? Если не получится… – Если не получится, она не будет сопротивляться демонам. Она не собиралась пересекать черту в одиночестве. Но лучше об этом не говорить. – Если не получится, можешь меня вернуть. Но мы можем просто попытаться?

Он поморщился.

– Я не знаю, получится или нет, – сказал он. – Я не выбираю… В смысле, у меня нет свободы выбора, Дилан. Мои ноги – они не мои. Иногда они несут меня туда, куда я должен идти. Как… – Он повесил голову. – Как заставили меня уйти от тебя.

Дилан задумалась.

– Ты все еще мой проводник. Если бы я убежала от тебя, если бы ты не смог заставить меня пойти с тобой и я убежала, ты бы за мной последовал?

– Да, – сказал он растерянно и не понимая, к чему она клонит.

Дилан улыбнулась ему.

– Тогда я поведу.

Дилан понимала, что не убедила Тристана полностью, но он не попытался ее отговорить. Вместо этого они сели рядом на единственной кровати, и он слушал ее рассказ про то, что случилось после его ухода. Тристан слушал с интересом, ведь не знал, с чем она столкнулась – не знал, что происходило с душами, которых он успешно переводил. Он улыбнулся, когда она рассказала ему про Джонаса, хотя его глаза потемнели, когда она призналась, что это он помог ей вернуться в пустошь. Келус тоже невероятно заинтересовал его, и его глаза удивленно округлились, когда Дилан объяснила про книги из комнаты записей.

– Ты видела книгу о моих душах? – спросил он.

Дилан кивнула.

– Так я нашла Джонаса.

Тристан задумался.

– Там оставались пустые страницы?

Дилан уставилась на него, ее поразил этот вопрос.

– Не уверена, – призналась она. – Вроде она была заполнена на две трети.

Тристан кивнул и заметил озадаченное выражение ее лица.

– Мне просто стало интересно… когда я заполню книгу, мне придет конец?

Дилан не знала, как ответить на это, на его слова или грустный взгляд, появившийся, когда он их произнес.

– Это странно, – сказал он после долгого молчания. – Я даже не могу понять, хотел ли бы это увидеть. В смысле, если бы у меня был шанс. Что бы я почувствовал, глядя на эти имена?

– Гордость, – ответила Дилан. – Ты должен гордиться. Все эти души, все эти люди, они живы благодаря тебе. Ты знаешь, что я имею в виду, – сказала она, подталкивая Тристана локтем в ребра, когда он с удивлением встретил ее слова. – Если они все еще думали и чувствовали, значит, были живы, верно?

– Если все взвесить, наверное, я провел душ больше, чем потерял.