— Я пришла сюда не ради секса, — заявляю я.

— Нет, не для этого, — соглашается он. — Но мы все равно им займемся. — Он снова похлопывает по кровати.

Блядь, как же меня раздражает его самоуверенность. И моя собственная слабость тоже — ведь он прав, скорее всего, так и будет.

Я взмахиваю руками.

— Почему ты вообще привел меня на это мероприятие, Доусон?

Он тяжело выдыхает и внимательно смотрит на меня. Его проницательный взгляд не дает ни малейшего намека на ответ.

— Никогда не понимаю, о чем ты думаешь, — признаюсь я. А ведь я выросла среди мужчин, подобных ему.

Но Доусона мне хочется понять.

Мне нужно знать.

Мне нужно знать, что мной не просто пользуются.

Что я не единственная, кто уязвим в этой странной связи между нами.

— Я хотел увидеть, как ты поведешь себя в этой ситуации.

Я рассерженно фыркаю.

— Ты устроил это, чтобы испытать меня? Потому что я только что врезала по лицу одному из твоих клиентов.

— Это просто приятный бонус. Но нет, дело не в проверке. — Он словно подбирает слова, и это не в его стиле.

— Ради всего святого, Доусон. Говори, — требую я. — Скажи мне хоть что-то, наконец.

Он медлит, соединяя руки, и начинает.

— Я всегда, сколько себя помню, выражал привязанность через тело. Этот мир, в котором я живу, уже настолько стал частью меня во многих смыслах, Хани, а ты не отсюда.

Я обнимаю себя руками, чувствуя, как трещинка уязвимости наконец появляется на его броне. Этот могущественный человек наконец дает мне за что зацепиться.

— Я пытался бороться с этим притяжением к тебе. Но вот мы здесь. Я привел тебя сюда, потому что, честно говоря, думал, что ты сбежишь.

— Ты хочешь, чтобы я сбежала? — спрашиваю я, удивляясь.

— Это эгоистично, но в то же время я не могу тебя отпустить, — признается он. — Не отпущу, — поправляется, и темное, угрожающее выражение проступает на его лице. — Все это — часть моего уродства. И никогда в жизни мне не хотелось оправдываться или извиняться за это. Пока я не встретил тебя. Я не хороший человек, но хочу стать лучшей версией себя. Ради тебя.

Мои брови сходятся от непонимания. Такой момент слабости — последнее, чего я ожидала от Доусона. Но теперь всё становится на свои места — его постоянные отталкивания, притяжение и борьба. Те моменты, когда я думала, что с ним что-то не так. И это самая честная исповедь, которую я когда-либо слышала от мужчины. Даже мой отец никогда не осмелился бы раскрыть свои слабости передо мной.

Я медленно сажусь рядом с ним. Это что, его способ… получить одобрение? Может быть, даже принятие? Мужчина, которому не нужно ни одобрение, ни извинения, просит этого у меня? И это не просто кто-то. Это Доусон. Идеальный, безупречный Доусон. Он беспощаден. Но я осознаю, что теперь, для меня, возможно, он может быть чем-то большим.

Чувствую, как меня захлестывает тепло.

Я этого хочу. И он это знает.

Не могу притвориться, будто мне не нравится всё, что он делает. Мне нравится. Всё. И я задумываюсь, всегда ли ты должен чувствовать это к каждому, с кем оказываешься в постели. Опыт у меня небольшой, но к Доусону я всегда испытывала невероятное влечение. Это просто бессмысленно отрицать.

— Думаю, нам не стоит заниматься сексом, — говорю я, чувствуя, как он на мгновение оценивает смену темы.

— А я думаю, стоит. Я знаю, как доставить тебе удовольствие, — отвечает он.

— Там внизу полно людей, — говорю, махнув рукой в сторону двери. Но, обернувшись, я вижу, что он уже стоит рядом со мной. Он подхватывает меня на руки и перекладывает выше на кровать, так, чтобы я лежала на спине.

— Кого это волнует? Пусть слышат.

— О, имеешь ввиду, пусть слышат, как ты велишь мне плакать для тебя? — говорю, закатив глаза, когда он нависает надо мной. Его рука поднимается к моему лицу, на уровень глаз.

— Я обожаю этот момент. Когда я вижу пару слёз — я знаю, что ты на вершине наслаждения. Это так возбуждает… — Он замирает. — Сейчас я буду тебя раздевать.

— Ты первый, — говорю я.

Доусон кивает и отступает, не отводя от меня взгляда. Я смотрю, как он снимает каждый предмет одежды, пока не остается совершенно обнажённым.

— Твоя очередь, — говорит он.

Я сажусь на край кровати, поворачиваюсь к нему спиной и закидываю волосы на одно плечо, бросая взгляд через плечо. Он подходит ближе и медленно расстегивает молнию на моем платье, едва касаясь пальцами моей кожи по пути вниз. Спускает платье по моим бедрам, и оно падает на пол. Когда я оборачиваюсь, его взгляд по-прежнему прикован ко мне. На мне дорогой комплект белья из его магазина — медового цвета, который мне так понравился. Я надела его не ради Доусона. Я просто люблю красивые вещи и ощущение роскоши на коже.