Руки, поросшие такой же щетиной, что и голова, и это при том, что на спине не было ни волосины. Каждая конечность заканчивалась тремя когтями. Не пальцами, а именно когтями, которые могут рвать, но не способны ничего схватить.

Договариваться с таким существом хоть о чём-то было совершенно невозможно. Оставалось бежать и там уже придумывать, как с ним поступить.

Манир дёрнулся и понял, что не может сделать ни единого шага. Липкие нити, так напоминающие голубое облако колдовской силы, тянулись от растопыренных когтей и облепляли ноги, не позволяя двигаться. Но ведь Тяк как-то вырвался из этой ловушки. Правда, у него была дубинка. Вон она валяется. Далеко, не достать. И вся заляпана густой слизью порченной волшбы.

Повелитель каменной берлоги подполз ближе, приподнял верхнюю часть своего тулова, готовясь пустить в ход сосущий ротик. Манир отшатнулся, хотя куда там отшатываться? Влип он намертво.

Внизу под брюхом ползущего он увидел ещё одну пару рук, поменьше, но таких же когтистых и щетинистых. Теперь противник потерял всякое сходство с человеком.

Дополнительные руки судорожно сучили друг о друга, и между ними голубело облако чистой волшбы, той самой, что исчезла в селении, осиротив разом всех жителей.

Голубое сияние, пройдя через лишние руки и поганый рот, медленно превращалось в ту слизь, что заливала пол в пещере и намертво держала Манира.

Так вот куда уходило колдовство жителей села, вот во что оно превращалось!

Четырёхрукий, продолжая источать слизь, подполз к Маниру. Будь у Манира хотя бы капля волшебных умений, он давно был бы высосан досуха, но что можно отнять у кого ничего нет? Тем не менее, очень не хотелось, чтобы щетинистые лапы коснулись его.

Оружия у Манира не было, да оно и не могло бы помочь, ползун немедленно повернул бы любое оружие против Манира. Оставалась холщовая кошёлка, в которой лежали два захваченных в дорогу гусиные яйца.

Получить по лицу кошёлкой не слишком приятно, но не смертельно. А каково придётся ползущему, ещё надо посмотреть.

Манир с маху хлестнул холщовой сумкой подползающего противника. Сумку резко вырвало из руки, одно гусиное яйцо выпало. Реакция владыки Каменной Дачи оказалась самой неожиданной. Он повалился набок, замолотил всеми шестью конечностями. Кажется, он старался раздавить яйцо, вызвавшее у него приступ необъяснимой ненависти. У Манира не было времени и желания разбираться в таких тонкостях. Липкие тяжи, удерживавшие его, лопнули, Манир почувствовал себя свободным и метнулся вон из каменного склепа. Он не старался спастись, он бежал в селение, чтобы рассказать людям, кто и как их ограбил. Там в селении можно было просить помощи. Одному справиться с похитителем чужого колдовства — невозможно, а вместе мы ещё посмотрим, кто кого.

Конечно, колдовскую силу людей монстр, засевший в Каменной Даче, высосал, но всегда есть люди, у которых кроме пропавших колдовских свойств остались ещё умелые руки, способные выручить в любой ситуации. А эти умения никто присвоить не сможет.

Прежде всего, Манир отправился к Склаю. Кузнец, как и все жители села был дома, но не сидел, сложа руки на коленях, а возился с железом, которым у него был завален едва ли не весь дом.

— У тебя бурав есть? — спросил Манир.

— Есть. Только он не сверлит.

— Как это, бурав и вдруг не сверлит?

— Прежде, если понадобилось проделать какое-то отверстие, достаточно было направить бурав в нужное место, произнести простенькое заклинание, после чего инструмент начинал вращаться и делал столько дырок, сколько тебе надо. Кое-кто умел делать отверстия и без бурава, но это трудно, а с буравом такое умение доступно всякому. Но теперь заклинание перестало действовать. Спрашивается, чем заставить сверло вращаться?

— Ручками.

— И ты сможешь?

— Чего не смочь-то? Я и прежде ни одно заклинание пробудить не мог, всю жизнь всё руками делаю. Я же инакий.

— Между прочим, — согласился кузнец, — неплохая мысль: когда тебя подводят колдовские умения, включать в дело руки и, всё-таки, добиться своего.

Манир получил бурав, а заодно стальной багор на длинной рукояти и жестяную воронку.

Подошли двое помощников — братьев близнецов: Ламен и Ламон. У братьев было общее прозвище: Водоноши. Все жители селения бывало наблюдали, как братья прогуливались вдоль домов, а перед ними, расплёскивая холодную воду, ковыляли два жестяных ведра. Зачем Водоноши это делали? Наверное, им просто хотелось показать, что и они не хуже других и колдовать могут.

Водоноши упорно доказывали всем и всякому, что родниковая вода вкусней и лучше волшебной. Многие жители подходили, зачёрпывали из ведра, благодарили братьев.

Водоноши, выслушав Манира, немедленно согласились идти с ним на штурм Каменной Дачи. Судьба Тяка их ничуть не пугала. Не станешь палками размахивать, ничего тебе не будет.

Собрали железо, которое само расхаживать разучилось, и его предстояло нести в руках, и пошли. По дороге заглянули в Матеве, которая разбиралась во всём и могла помочь, если не делом, то советом. Старуха обещалась подойти чуть попозже. У Рокамы взяли погибшую самобранку. Больше ни у кого такой большой скатерти не нашлось.