Спрашивавший подходил к воде, щупал ее, но переправляться самостоятельно не решался: река — широка.

— Говорят, у вас кукуруза хорошая уродилась! — кричал он.

— Невиданная!

— Дали бы, черти, поглядеть!

— После покрова приезжайте! Мы ее не тронем!

Петру Шилову некогда было гулять, и на другой день он отправился в контору колхоза к председателю.

— Вот прибыл, — сказал Шилов, встав у порога и переминаясь с ноги на ногу.

Мыльников со своего места посмотрел на него. Узнал ли он в этом статном солдате Петьку Шилова, мальчонку, который вертелся под ногами у взрослых, вспомнил ли, как перепугал его мать, когда был налоговым агентом, — трудно сказать. Не прочно сидел он на председательском месте, но, пока сидел, выказывал силу и власть.

— Вижу, что прибыл.

Идя в контору, Шилов ожидал, что председатель обрадуется ему как родному и тут же предложит новый, только что с завода трактор.

— У меня права механизатора широкого профиля… Работать хочу.

— Пока тракторов нет лишних.

— Как нет? — опешил Шилов.

— Зато другой работы много.

— Я не хочу другой работы, я хочу на тракторе или машине, — вспомнив, как его обхаживали вербовщики, он начинал горячиться.

Мыльников, видя, что его не боятся, тоже закипел:

— Только порог перешагнул — и сразу подавай трактор! Да новенький, с заводской смазкой! Дизель! А то работать не будет!.. Грозит!

— Я не грожу, а говорю. Конечно, на допотопном колеснике работать не буду.

— Вишь, вишь… Вот она, нынешняя молодежь?..

— Если вам не нужны трактористы, давайте справку из колхоза. Меня в другом месте с руками оторвут.

— Из деревни хочешь убежать?! А где твоя сознательность?!

— Но вы-то сами давно убежали.

Мыльников с трудом проглотил слюну.

— Я, однако, здесь работаю, — шепотом проговорил он.

— Временно.

— Ну уж как на это верхи посмотрят!

Шилову хотелось повернуться, хлопнуть дверью и уехать в далекую Сибирь на великую стройку. Никакую справку из колхоза от него там не потребуют, он даже не успел встать в военкомате на учет. Но Шилов подумал о матери. Хоть она и храбрилась, но пришлось ей одной туго. Крыша протекала, дом осел на правый угол, рамы перекосило. Подумал он еще об одном… Служба пошла в зачет Петру Шилову: вчера, в свой первый вечер на родине, он заполонил румяную и крепкую девку Нинку Палицыну.

— Что вы мне скажете? — спросил он председателя.

— Ладно, поглядим, — буркнул тот.

Подрагивая щекой, Шилов вышел на крыльцо, закурил и окинул взглядом окрестные места. Вчера они просились в душу, а нынче показались нерадостными. По опыту он знал, к чему приводят испорченные отношения с начальством — начнут косо смотреть, затирать, ущемлять, ставить подножки.

— Что, сокол ясный, как день ненастный?! — услышал рядом с собой чей-то забытый голос.

Это был Митька, михалевский парень, старше его на три года, уже давно отслуживший и ходивший в механиках. Шилов поведал ему свою печаль.

— Кой черт тебя к Мыльникову понесло! Обратился бы сразу ко мне. Нам механизаторы во! как нужны, особенно после армии. Техника есть и будет еще. На днях трактор получили.

— Не знал, что ты теперь начальство.

— Ты не расстраивайся. Мыльников тут не вечно. Пока ты служил, он у нас уже третий.

За неделю до отчетно-перевыборного собрания Мыльников слег в больницу, и отчитывался за него заместитель. Из больницы Мыльников обратился к собранию с заявлением, в котором писал:

Его просьбу уважили. Обошлось без скандала и шума. Нашлись даже сердобольные, которые пожалели его:

— Ишь, сердешный. До чего председательство-то доводит! Пришел цветущий мужчина — и угодил в больницу. Все на душе держал.

Когда Мыльников узнал, что его так тихо и мирно освободили, самочувствие его резко улучшилось, в тот же день он был на ногах, а через три дня приехал в Михалево сдавать дела.

На несколько лет Мыльников снова исчез из деревни. О нем знали, что он работает в своем районе — то заместителем заведующего банно-прачечного комбината, то начальником снабжения инкубатора, то еще кем-то. Всегда он был вторым или третьим. Видно, Мыльников после пребывания на посту председателя колхоза сделал вывод, что не стоит выходить в первые, что первым быть хоть и почетно, но рискованно и лучше оставаться в тени.

Изредка михалевцы встречали его в городе, когда бывали там по делам. Он делал вид, что не узнает своих земляков.