Что касается моей жены, то я догадывался, что замуж она не вышла, а просто нашла себе сожителя. А мне-то что, пусть находит кого угодно. Я драться не буду и тем более — мстить из-за угла. Мне образование мешает. Однажды видел их вместе. Признаю, он выше меня, и красивее, и держится уверенно, но что-то меня в нем насторожило: на носу выступили прожилки и глаза мутноваты, с расширенными зрачками, как у пропойцы. Но как она держалась за его руку, чуть не висла на нем, как заглядывала в лицо! Да, побывала на сквозняке жизни, простыла и теперь вот цепляется за любого, лишь бы не быть одной.

Никакой ревности я не испытал. Только было жалко чего-то, прошлого времени, что ли, которое, увы, не воротишь. Золотое время молодости!

Себе я казался стариком. Все прошло, минуло, жизнь не получилась, и мне остается, как дяде Пете, тихо, незаметно доживать свой век в заводском общежитии. И я готов был к этому.

Но сердце протестовало — тебе всего тридцать шесть лет, а ты себя похоронил. Ты и неглуп, и образован, и начитан, а сидишь в норе, ни с кем не общаясь. Так ты действительно скоро и незаметно превратишься в дядю Петю. Стало мне представляться, что есть где-то на свете тоже тоскующая душа. Но как найти ее в сутолоке жизни — вот в чем важный вопрос!

Как вы уже догадались, я от природы очень застенчивый, и застенчивость с возрастом не прошла. Когда один на один с собой, я и герой, и произношу целые монологи, а на людях не то что робею, а смущаюсь, косноязычу, заикаюсь, держусь неловко. Другой — туп, как сибирский валенок, но красноречив, хоть и мысли никакой нет, но болтает, а с каким достоинством преподносит себя, прямо-таки дипломат из ООН.

Альбина была чуть ли не первая девушка, с которой я познакомился. Сходиться с людьми — для меня сущая мука. Но вот что удивительно — без людей я не могу и постоянно ищу близости с ними. Не подойдешь же на улице к женщине и не спросишь: «Вы не та самая, что ждете меня?» А у ней, может, муж и детей целая куча. Я знаю, есть люди, которые знакомятся всюду: и на улице, и в трамвае, и даже в магазине, пока стоят в очереди за чем-нибудь.

Сходить на танцы? В таком-то возрасте! Да меня там обсмеют. Какая девушка взглянет на тридцатишестилетнего мужчину с морщинами на лице, к тому же еще и выплачивающего алименты. Нет, нечего тешить себя иллюзиями.

Случайно узнал, что одна прибалтийская газета печатает брачные объявления, — таких вот неловких, вроде меня, людей выручает. Несколько вечеров промучился над этим объявлением. Другой бы роман настрочил, а я всего несколько строк.

Вот что у меня получилось.

Я несколько даже принизил себя и не упомянул, что имею высшее образование.

Отослал объявление в газету и стал ждать. Ждать пришлось долго, пока напечатали. Но дальше пошло быстро: начал получать письма, и поток их с каждым днем увеличивался, так что даже растерялся. Первыми пришли письма из нашего города, последними — с Дальнего Востока. Прибалтийская газета благодаря своим брачным объявлениям распространялась по всей стране.

— Что это, Виталий Гаврилович, вас письмами завалили, точно вы знаменитость какая? — любопытствовала вахтерша.

— Однажды спел на эстраде, и теперь мне от девочек нет отбою, — отшучивался я.

Всего получил сорок семь писем, трех до полста не хватило! Я их храню, они очень интересные. За скупыми данными о себе угадывались несостоявшиеся судьбы и страстный порыв к счастью. Написали мне из Прибалтики, из Москвы, с Украины, Кавказа, из Сибири, три письма пришли из нашего города, а так как мне уезжать никуда не хотелось, да и не было денег, решил я попытать удачи вначале здесь.

В ближайшее воскресенье отправился по первому адресу. Когда сел в лифт и стал подниматься, страшно заволновался, как будто меня запускали в космос. Да что там! Может быть, в космос-то, не дрогнув, полетел бы. Ведь я шел на свидание с женщиной, которую еще ни разу не видел! Но не идти же на попятную. Собрал всю свою волю, подошел к двери, надавил на звонок и на шаг отступил, чтобы лицом к лицу не столкнуться.

Но напрасно этого опасался, потому что меня долго в глазок рассматривали, а потом дверь открылась на маленькую щелку, и немолодой голос не очень вежливо спросил:

— Чего надо?

— Да вот по письму пришел, — мялся я перед дверью.

— По какому письму?

— Что вы мне написали.

— Давайте его сюда.

В щель просунулись пальцы, выхватили у меня письмо и скрылись. Но и после этого еще долго не впускали, видно, проверяли — то письмо или не то. Я стоял и ждал, и мне хотелось уйти восвояси.

— Войдите. — С двери сняли цепочку, и она отворилась, но не очень широко, а так, чтобы пройти только боком.

Я вошел — передо мной стояла старуха с бигуди на непокрытой голове.

— Что же это вы, мамаша, — опешил я, — возраст свой неправильно указали. В письме сказано — тридцать, а вам все шестьдесят наберется.

— Речь идет о моей дочери.

— А-а, извиняюсь. — Мне стало еще неудобнее.

— Ботиночки ваши снимите, оденьте шлепанцы и проходите сюда. Давайте потолкуем.