Шрифт:
– Кстати, – Алан даже причавкивал смачно, – похвали меня. Пока ты занималась доставкой артефактов, я кое-что выяснил про свиток.
– Писание Саммасона?
– Да, про него. Пришлось массу документов поднять, и времени на это я убил вагон…
Если Ал говорил, что старался, значит, он не просто старался, он носом взрывал пласты исторических данных.
– Что выяснил?
Блины, если быть честными, удавались поварихе на удивление хорошо. Кружевное тесто, хрустящее по краям, мягкое ближе к центру. И эта ароматная начинка – я понимала напарника, который захотел «повтор». Да и пряный томатный соус аккомпанировал блинам чрезвычайно. Кажется, на десерт здесь подавали фисташковое Бруше – круглую булочку с нежно-зеленым кремом, посыпанным колотыми орешками. Скоро настанет и ее черед под чашечку чая.
– В общем, Писание Саммасона – древний артефакт, способный при активации обеспечить смежность и проницаемость любых двух миров. То есть не портал в прямом смысле, но нечто похожее. Вот только код активации потерян. Пишут, что существовал некий черный рунный ряд, который был записан в Мухаттаре – томе мертвых. Но Мухаттар был сожжен давным-давно, и тому была масса свидетелей.
– Копии? Карты? Сохранившиеся где-то еще записи?
– Была масса охотников, пытающаяся их найти. Но все потерпели фиаско. Теперь свиток – пустая бумажка. Бессмысленная и бесполезная.
– Вчерашний маг так не думал.
– Мы пока не знаем, о чем он думал. Но я склонен верить, что код активации потерян насовсем, к сожалению. И противный маг переоценивал свои силы. Потому Писание Саммасона и перекупил для себя обычный коллекционер, зная, что оно потеряло ценность. И его можно спокойно выставлять.
Угу, спокойно. Мы видели это «спокойно» вчера в отеле. Особенно с «Гильбом».
– Что-то тут не так, что-то мы пока упускаем.
– Может быть. Но я рассказал то, что нашел.
– Хорошо. – Я закончила с блинами, подала жест официантке, что мы готовы для Бруше и чая – та улыбнулась в ответ. – Значит, я занимаюсь «пингвином», слежу за сейфом, а ты пока выясняешь данные о девушке.
– Таков план.
Не успели мы перейти к десерту, как я вспомнила то, о чем мечтала рассказать Алану.
– Слушай, я же забыла… Сходила я, значит, к Кренцу, и там все прошло хорошо, ты знаешь. Но не знаешь, кого я встретила на выходе из управления!
– Кого?
Принесли обещанные булочки, и Алан залез в крем прямо пальцем. Облизнул зеленый завиток с кончика, прищурился и замычал. Вкусно. Черт, эти булочки, сотканные из множества слоев хрустящего теста, даже пахли великолепно.
– Вадрика! Который тоже купился на внешность «Фэйриз».
– Вот я не удивлен! Чудила.
– Угу, и этот чудила сказал, что ребята из Бюро – то есть мы – его люди на побегушках.
– Что-о-о?!
Ал моментально озверел настолько, что забыл про крем.
– Мы – его кто?!
– Ты слышал. – Теперь ухохатывалась я. – Мол, только он свистнет, и мы тут же бежим ему на помощь. Магические вязи расшифровывать, зелья варить. Ну, и все в таком духе.
– Вот же…
Дальше прозвучало то, что не следовало слышать никому, чтобы не прерывать осмыслением сложноподчиненного бранного предложения сытный обед.
– Согласна.
Прищурившись, что означало момент серьезного созерцательного процесса и ментального анализа, напарник пригубил горячий чай, подул на него.
– Слушай, я этому белобрысому щипаному пуделю устрою веселую жизнь. Вот клянусь. Есть в его доме лифты? Я повешу ему на пальцы заклятье, которое при нажатии на кнопку активирует движение кабины на пару часов вверх-вниз…
– И будет он полдня кататься!
Я начала смеяться непозволительно громко. Впрочем, нам все разрешено, нас в «Гувери» любили.
– Ублюется кататься. Особенно, если скорость добавить. Или, слушай… Он же встречается с дамами? Могу сделать так, что на очередной встрече он оплывет свечкой, вся его кожа повиснет складками.
– Как у Моппеля?
– Хуже. Как у дряхлого Моппеля!
Жестко.
– Или учинить ему зловонный запах изо рта на сутки? Во, точно! То будет моя первая ему месть из трех. С неё и начнем…
Отпивая ароматный чай, я подумала, хорошо, что не первая из десяти. А то бы страдал бедолага Вадрик по полной. Хотя, Алан – он такой ветреный, может еще и передумать. И будет Тейлзу вместо трех «мстей» десять. Думать об этом было забавно, думать об этом было смешно.
Глава 5
(Caleb Etheridge – First Light)
Оракул сейчас походил одновременно на недовольного гнома и недоброжелательную обезьяну, держащую в руках – орех, кокос? Глаза закрыты, но уголки губ опущены вниз. Выкрашен тотем был желтой краской по дереву, и казалось, что он всегда был именно деревянным. То есть, в иной момент, зайди человек в комнату и наткнись на полуптицу, вновь будет казаться, что оракул всегда был птицей. И отлит из золота. Вот ведь хитрая статуя.