Панчо достал свой верный Ремингтон, ещё когда они с Зазнобой влетели в русло реки. И сейчас, он спокойно взвёл курок своего огромного револьвера и, дождавшись когда противник максимально приблизится — обернулся. Направив Ремингтон прямо в лошадиные зубы сержанта, Панчо с большим удовольствием нажал на спусковой крючок. Дурная голова улана взорвалась кровавым фонтаном.

Через пару минут товарищ Панчо был у намеченной цели. А целью этой был ныне пересохший извилистый ручей, который впадал в реку. С южной стороны устье ручья было скрыто большим валуном. А в клубах пыли и в горячке погони заметить это самое устье было практически невозможно.

Остановив лошадь, Панчо спешился. Закинув за спину ранец, анархист со всей силы впечатал плеть в лошадиный круп.

— Пошла, Зазнобушка, пошла! Выручай, родная!

Подгоняемая дикой болью, Зазноба рванула вперёд. Рванула туда, где вкусная трава. А её бывший седок юркнул в извилистое русло.

Не без удовольствия Панчо услышал, как уланы с дикими визгами промчались мимо устья ручья и устремились в погоню за Зазнобой. Мотнув головой, лихой анархист хохотнул:

— Куды вам до меня, сиволапыя. Я с Акатуя когти рвал и от казаков уходил в Забайкалье.

* * *

А в Изумрудном Дворце вновь не гаснет свет… Снова экстренное заседание штаба ОАСМ.

— Колдовство? Колдовство?! — Чарли прямо-таки трясло от злости.

— Именно так, господа! Страшное колдовство! Вы видимо забыли, леди и джентльмены, что Урфин — ученик страшной Гингемы! Это его страшное колдовство замутило мой разум, господа! Именно так, именно так! — сидя на жопе, колотил себя лапой в грудь Смелый Лев.

Элли закатила глаза и замотала головой. Дин Гиор и Фарамант многозначительно переглянулись. Блек сквозь зубы прошипел: «тьфу, бля». Совершенно очевидно, что никто из них не верил льву. Однако, бросать в лицо обвинение во лжи этой груде мышц, когтей и клыков никто не решался.

Страшила наоборот — верил льву абсолютно. Кагги-Карр тоже склонялась к тому, что царь зверей не врёт. Единственный, кто не побоялся сказать правду оказался Тотошка:

— Враки! Враки! Гав-гав! Враки! Всё колдовство — какашкинство!

Элли подхватила пёсика на руки, и он тут же лизнул её в нос. В ответ Убивающая Фея чмокнула Тотошку в лобик и произнесла, обращаясь ко льву:

— Медведи и обезьяны считают тебя трусом.

— Это колдовство! Это чёрная магия Урфина! Они все околдованы! — тут же выпалил Смелый Лев.

— А быки? — не скрывая сарказма, спросил начштаба.

— Тоже самое! Они все околдованы! Все! — лев выпучил бельма и молотил хвостом по полу.

Сплюнув и махнув рукой на хвостатого идиота, Чарли обратился к Дин Гиору:

— Ваше Превосходительство, есть какие-нибудь новости от Красной Пасти?

— Он по-прежнему отказывается идти в Изумрудный Город, пока здесь находится Смелый Лев.

— Колдовство! Страшное колдовство! — продолжал юродствовать царь зверей.

— Ну в принципе, то, что они заняли Солнечный лес — нас вполне устраивает… Идущий на Изумрудный Город противник мимо них не пройдёт. А быков, я так понимаю, так и не удалось призвать к разуму?

— Да какое там «призвать»… Я даже не осмелюсь при дамах озвучить ответ Кедрового Лба, — проворчал фельдмаршал.

— Колдовство! Страшное колдовство! Чёрная магия!

— Демократия в опасности! Нас всех заколдуют! — подхватил львиную шизу Страшила Мудрый.

— Ваше, блядь, Величество! — взорвался начштаба, — Да никто нас не заколдует! И, Вас, персонально, тем более! С нами — Великая Фея Элли, а это значит, что никакое колдовство нам не грозит!

— Эй-гей-гей-го! Я снова, снова с Элли! — запрыгали Его Величество и захлопали в ладоши.

— Да-да, мы все вместе! И мы ничего не боимся, друзья мои, — прощебетала Элли и, чтобы увести тему о своём могуществе, где неизбежно всплыл бы вопрос о просохаченных Серебряных Башмачках (которые и делали её абсолютно неуязвимой от любого колдовства) перевела стрелки на ворону, — Кагги-Карр, скажите нам, голубушка, а не видно ли где-нибудь злых дуболомов?

— Птицы рразлетелись по всем доррогам, всем лесам, всем полям, но дуболомов нигде нет! Соверршенно нигде, господа!