— Но… — не знаю, что именно Моллиган увидела в глазах гоблинши, но на лице Блаженной проступил самый настоящий ужас.

— И помни, хозяин дал мне имя первой, Блаженная, а значит, я старше тебя! — буквально прошипела зеленокожая девушка.

После чего шагнула назад, а Моллиган вспомнила, как дышать.

— К-хм… — переключил я на себя внимание, решив не усугублять ситуацию. Впрочем, похоже, что на сегодня гоблинша с наездами закончила. Едва выплеснув накипевшее, Кнопка вновь стала прежней и со знакомой милой улыбкой смотрела на меня.

— Ладно, Кнопа, спасибо… Думаю, Блаженная всё поняла и пересмотрит своё мнение о других расах. Так ведь, Блаженная?

Ошарашенная девушка перевела на меня взгляд и медленно кивнула. Впрочем, что-то мне подсказывало, что вдолблённое с детства ощущение собственного величия просто так не исчезнет. И сейчас Моллиган больше пугает поведение Кнопки.

— Что ж, тогда продолжим работать. Отдохнули, и хватит, — я погладил подошедшую ко мне Кнопку по голове. — Кнопа, на тебе ужин, и подумай, что нужно из местного богатства тебе на кухне.

Гоблинша, прикрывшая глаза от удовольствия, что-то утвердительно промурчала. После, встряхнув головой, подхватила рюкзачок с провизией и умчалась в сторону лагеря, не забыв напоследок бросить пронзительный взгляд в сторону Блаженной.

— Она меня пугает, — едва гоблинша исчезла с «горизонта», тихо пробормотала Мия. — И что она имела в виду под именем? С чего это она старшая?

Девушка с подозрением посмотрела на меня.

— Да так, местные традиции, Блаженная. Не бери в голову, — пожал я плечами. — Лучше бери в руки лом и продолжай ковырять стену. Солнышко ещё высоко!

Аллод Шарова

Тридцать пятый день проекта

Внимание!

Демиург Шаров (победившая сторона), Демиург Моллиган (проигравшая сторона) желает заключить с вами договор о Владении.

Желаете его принять?

Да/Нет

К исходу четвертого дня грабежа Аллода Моллиган причин откладывать заключение договора уже не было. Так что, посмотрев на стоящую передо мной девушку, я выбрал «Да».

Сейчас мы находились на границе наших Аллодов и в предзакатном свете наблюдали, как несостоявшийся мир девушки начинает постепенно скрывать серая мгла.

В то же время на шее Блаженной, в подтверждение состоявшейся сделки, появилось подобие чокера-паутинки шириной в три пальца.

Ну хорошо, хоть не кожаный ошейник, а то Кнопка бы обзавидовалась…

— Я же им обещала… — прижав руку к шее, чуть слышно произнесла Мия. — Сказала, что создадим новый мир. Обещала бабушке, что не сдамся… А по итогу…

— Понеслось… — вздохнул я, ковыряясь в интерфейсе, в котором появилось новое меню.

Касалось оно Моллиган и предоставляло мне полный доступ к инвентарю девушки. Как внешне, так и по функционалу оно практически не отличалось от моего.

Я даже мог, при желании, вытащить карты характеристик из слотов девушки или закинуть ей что-нибудь в инвентарь. Правда, для этого нужно находиться на расстоянии не больше метра.

— Что понеслось? — повернулась ко мне девушка, когда её аллод окончательно исчез за стеной тумана.

— Нытьё и самобичевание. Не смогла… Подставила… Не оправдала… Капец у тебя в голове насрано. А я уже надеялся, что за пять дней хоть немного мозги тебе вправил, Блаженная, — покачал я головой. — Что ж, придётся нагрузить тебя работой ещё больше…

— Что? Нет! Я в порядке! — испуганно воскликнула Мия, однако слушать её я не стал, просто развернувшись и отправившись к лагерю, где меня ждали Кнопка и куча дел.

Неподалёку из кустов показался Клещ, чья задача по слежке за Моллиган после заключения договора подошла к концу.

Поигрывая ножом, полученным за ликвидацию лучников во время нападения, он отправился вслед за нами, всем своим видом выказывая сожаление, что Мия не совершила какую-либо глупость. Невзлюбили «старички» белобрысую. И не последнюю роль тут сыграла Кнопка.

Впрочем, с мелкой я вчера беседу тет-а-тет по этому поводу провёл. Однако дружбу заводить не принуждал, лишь попросил сбавить обороты и не прессовать Блаженную просто так.

Морально растаптывать Моллиган я не собирался, однако выпнуть из странного панциря собственного превосходства и самобичевания с примесью жалости к самой себе я намеревался.