Глава 30

Рори стояла посреди кабинета Кая, а под ногами у нее было поле полевых цветов. Странно, что цветы оставались, куда бы их ни уносил ландшафт души.

— Здравствуйте, мисс Рейвен, — промурлыкал Кай.

Она обернулась, и от его вида у нее перехватило дыхание. Видеть его в их душевных ландшафтах раньше было одно, но видеть его с нетронутыми воспоминаниями пронзило ее сердце.

Сокращая расстояние между ними, он изучал страдальческое выражение ее лица.

— Что случилось?

Вместо ответа она отвела руку назад и влепила ему пощечину так сильно, как только могла, и, прежде чем он успел осознать, что произошло, она оттолкнула его, когда рыдание вырвалось из ее груди.

— Как ты мог это сделать? — закричала она, снова толкая его.

Он отшатнулся с озадаченным видом, который вскоре сменился облегчением.

— Ты помнишь, — прошептал он, поймав ее запястья, когда она попыталась ударить его в грудь.

Ее голова упала вперед, когда она зарыдала.

— Как ты мог?

Слова были слабыми, и она боролась, чтобы вернуть себе самообладание.

— Я знаю, что был неправ, — сказал он, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него.

— Я бы все отдал, чтобы вернуться и сделать другой выбор.

Она оттолкнула его руку.

— В том— то и дело, — кипела она.

— Это был не твой выбор. Он был моим , и ты украл его у меня.

Беспомощность на его лице выбила ее из колеи.

— Я знаю.

— Неужели я так мало значила для тебя, что ты мог так легко отказаться от меня?

Она ненавидела то, как дрожал ее голос.

— В этом царстве нет ничего, чему я позволила бы встать между нами.

Кай схватил ее за лицо и посмотрел на нее с такой силой, что ей пришлось закрыть глаза.

— Открой глаза и посмотри на меня, — приказал он, и ее веки непроизвольно распахнулись.

— Я отправил тебя обратно, потому что я люблю тебя . Когда тебе больно, я беспомощен, чего я никогда не хотел бы чувствовать по отношению к единственному человеку, которого я должен защищать. Я бы сделал все, чтобы избавить тебя от боли, и из— за этого я совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни. Прости. Я не должен был принимать решение, которое повлияло на тебя, не спросив, и я проведу остаток наших жизней, заглаживая свою вину перед тобой.

— Что, если я не хочу, чтобы ты заглаживал свою вину? — прохрипела она.

Это было не так. Он укоренился в самом ее существе, и она отказывалась позволить чему — либо другому разлучить их, но он должен был понять, насколько неприемлемыми были его действия.

Он выглядел сломленным.

— Я не отпущу тебя без боя, но если это твое окончательное решение, я буду наблюдать за тобой со стороны, принимая заслуженное мной наказание.

Его золотые глаза были ярче, чем она когда — либо видела их прежде.

— И если ты когда — нибудь решишь принять меня обратно, я упаду на одно колено, где бы мы ни были, и сделаю тебя своей во всех отношениях.

Она отстранилась, боль пронзила каждую клеточку ее тела.

— Ты говорил это раньше.

Он потянулся к ней, но она отдернула руку.

— Ты солгал.

Они уставились друг на друга в тупике, и пока она была в ярости, все, чего она хотела, был он. Напоминание о том, что она, возможно, никогда больше не увидит его за пределами мира душ, победило необходимость стоять на своем.

— Никогда больше так не делай, — прошептала она.

— Я не потерплю этого, независимо от того, насколько я разрушена без тебя. Я лучше проживу жизнь в страданиях, чем жизнь, контролируемую кем — то другим. Ты не можешь принимать за меня решения.