Да, это должна была быть быстрая работа. Но как только я понял, кто наша цель — армянский торговец людьми, ответственный за несколько сомнительных сетей торговли людьми в штате Мэн. Мой интерес разгорелся. Не так часто нас посылают за торговцами людьми. Может быть, потому что цели выбирает мой отец, и он не хочет, чтобы я слишком горячился на работе, ведь он знает, что я поклялся заставить убийцу Вани заплатить.

Но также, как и этот парень без кожи передо мной, я мало что знаю об обстоятельствах смерти Вани.

Мои воспоминания о годах, предшествовавших моему возвращению в семью, расплывчаты. Мне удалось собрать воедино лишь некоторые моменты. Например, то, что нас с Ваней похитили, когда нам было три года, и мы почти пять лет находились в плену у какого-то сумасшедшего. Хотя мой отец и его помощники неустанно искали нас, только по счастливой случайности итальянцы добрались до нас первыми.

Брат Марчелло, Валентино, возглавлял группу по расследованию дела о торговле людьми, возглавляемую опасными людьми, когда они нашли нас — точнее, мертвую Ваню и ее полумертвого брата. Даже он не смог предложить мне более подробную информацию, сославшись на то, что их внезапное обнаружение места происшествия — чистая удача.

Нас обоих нашли в клетке. Подробности даже сейчас трудно переварить. Ваня была на пути к гниению, а я? Голодный до крайности, я уже был одной ногой в могиле.

Из-за обстоятельств смерти Вани, а также моего собственного довольно болезненного состояния, врач сказал мне, что это нормально, когда мозг блокирует некоторые воспоминания, особенно травматические. Он также сказал, что присутствие Вани в моем сознании может объясняться остаточной травмой от жизни с ее трупом в течение нескольких дней подряд.

Ну, конечно, это один из вариантов.

Но есть и мой вариант. Ваня здесь, со мной, чтобы убедиться, что я найду ее убийцу и накажу его или ее соответственно.

Око за око.

Даже сейчас, словно зная направление моих мыслей, она прихорашивается, ее губы растягиваются в томную улыбку.

Я качаю головой, возвращая свое внимание к Бьянке.

— Возможно, я мог бы получить от него какую-то информацию, — бормочу я, — в конце концов.

Глядя вниз на все полоски плоти, которые я снял с его бедер и спины, я вдруг начинаю сожалеть, что мне не удалось заняться всем телом. Все шло отлично, так как кровотечение было минимальным, а мое психическое состояние никогда не было лучше.

— Конечно, — насмехается она, поднимая на меня бровь.

— А где же удовольствие от снятия остатков кожи, если он мертв? — я вздыхаю, возвращаясь к задаче и продолжая заниматься его грудью.

— Подожди, — говорит Би, поднося пальцы к вискам. — Позволь мне прояснить ситуацию. Ты собираешься продолжать снимать с него кожу? Он же мертв!

— Конечно, он мертв, — добавляю я резко, — ты его убила.

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Но, видя, что у меня такое хорошее настроение, я отказываюсь от дальнейших разговоров.

— Ты поблагодаришь меня, когда получишь свой рождественский подарок. Я сделаю тебе новую блестящую кожаную кобуру. На сто процентов из человека, — подмигиваю я ей.

Когда она понимает, что я имею в виду, то отступает назад, подняв руки вверх, ее глаза полузакрыты от отвращения.

— Фу, нет, спасибо. Можешь оставить это себе, — отмахивается она от меня, садится на свободный стул и открывает свой ноутбук.

— Опять преследуешь? — спрашиваю я, забавляясь.

Ее лицо тут же озаряется, и она разворачивает экран, чтобы показать мне последние фотографии объекта своей одержимости.

— Не понимаю, — качаю я головой, возвращаясь к своей работе. С таким же успехом я могу закончить это сейчас.

— Конечно, ты не понимаешь, — бормочет Бьянка, — мы выяснили, что ты не знаешь, что такое любовь, — говорит она с мечтательным вздохом, уставившись в компьютер и, без сомнения, представляя себя в этом своем костюме.

Я даже не решаюсь ответить, потому что она не так уж далека от истины. Я не знаю, что такое любовь. По крайней мере, не та любовь, на которую она намекает. Я знаю, что такое верность и семейные узы. Я знаю свою связь с Ваней, такую, которую не может разорвать даже смерть.

Но та любовь, о которой она говорит? Бабочки, смешанные с телесными нежностями и вечной преданностью? Я мысленно застонал от этой картины, решительно выбросив ее из головы.

Такая любовь не для меня, и, скорее всего, никогда не будет. В конце концов, у меня есть только одна цель.

Найти убийцу моей сестры и отомстить за нее. Когда это будет сделано, то посмотрю, останусь ли я здесь.

?

После стычки с Мишей дела дома становятся все хуже и хуже. Отец посылает меня на задание за заданием, только чтобы убедиться, что мы с Мишей не находимся в одном месте в одно и то же время. В любой другой момент я был бы счастлив совершать санкционированные убийства двадцать четыре часа в сутки. Однако через некоторое время даже перспектива крови перестала вызывать у меня интерес.