Мой разум, мой самый большой враг, не оставляет меня в покое. И это не только в виде маленькой Вани, постоянно витающей вокруг меня. Нет, на этот раз я все больше паранойю по поводу Миши и его намерений.

Его глаз осмотрел врач и вправил его на место, так что повреждение оказалось не слишком серьезным. Но его поведение после этого было очень тревожным. Он был… милым. Или настолько милым, насколько Миша может позволить себе быть таким. Тем не менее, это было слишком тревожно — быть объектом такой неассоциальной помощи.

Он даже извинился перед Еленой.

Совсем не похоже на Мишу.

Чем больше я подозревал своего брата, тем больше начинал делать ненужные вещи. Например, взламывать прямую трансляцию нашего комплекса. Или центрального компьютера. Или всех, кто связан с Мишей.

Когда ты такой антисоциальный, как я, то у тебя появляются увлечения, не связанные с… общением. Или людьми. Или всего, что живет, дышит и разговаривает. Кроме Вани, но она все равно не живая. Компьютеры — это манна небесная для таких, как я. Они не только чрезвычайно интересны, но и создают для меня постоянные проблемы, поскольку мое нетерпение может быть моим выигрышным качеством.

Мое время поделено между экраном компьютера и трупами, так что можно сказать, что я стал экспертом. И в том, и в другом.

— Ты собираешься продолжать в том же духе? — спросила Бьянка, зевая и потягиваясь.

Нам поручили проконтролировать поставку наркотиков за пределы штата. Немного необычно, поскольку наши задания в прошлом всегда заканчивались чьей-то смертью, но все же в пределах нормы, учитывая план моего отца держать нас с Мишей отдельно.

Я пожимаю плечами, закрываю ноутбук и откладываю его в сторону. Возможно, я занимаюсь этим без конца, поскольку мое любопытство не позволит мне докопаться до сути всего происходящего, но я не собираюсь сообщать Бьянке о своих подозрениях. Не сейчас, когда у меня мало доказательств в пользу моей теории. У меня есть только моя интуиция и не самые лучшие навыки чтения людей, которые ни один уважающий себя ученый не воспримет как нечто иное, кроме как ложь.

— Мне скучно, — отвечаю я.

Она вздыхает, почти с отчаянием.

— Тебе было скучно в течение последних трех заданий, — продолжает она, и я подавляю желание закатить глаза.

Может, мы и команда, но мы все равно действуем друг другу на нервы… чаще всего.

Чтобы скоротать время, я в какой-то момент переключаюсь на чтение, в промежутках обмениваясь с Бьянкой колкостями.

Только когда грузовик, перевозящий наши задницы и товары, внезапно останавливается, нарушая равновесие, мы понимаем, что что-то не так.

И Бьянка, и я реагируем на потенциальную угрозу: ее руки на пистолетах, мои пальцы обхватывают шашки.

Мы не сразу поняли, что нас заманили в засаду, и люди наступают на нас со всех сторон.

Но они не учли одного. Несмотря на все наши препирательства, мы с Бьянкой — первоклассные убийцы, и вынужденная близость только улучшила нашу совместимость в работе. Мы убивали быстро и синхронно. Тот, кто послал этих парней, явно не выполнил свою домашнюю работу.

Когда на земле появились трупы, стало ясно, что это было не простое нападение.

— Братва, — хмурюсь я, заметив их татуировки.

Внезапно мои прежние заботы становятся неотложными, и я с трудом сдерживаю свой гнев, сажусь за руль и кричу Бьянке, чтобы она села в машину.

— Это месть, — добавляю я, не отрывая глаз от дороги и нарушая все скоростные ограничения.

— Месть? Но кто? — она хмурится

— Мой тупой братец, вот кто. Черт! Я должен был это предвидеть. Миша всегда был жаждущим власти, но я не думал, что в нем это есть, — слова льются из меня.

Я должен был доверять своим инстинктам.

— Но…

— Никто другой не мог приказать солдатам Братвы преследовать нас. Подумай об этом, Би, — говорю я, когда она кажется неубежденной.

Миша, должно быть, пообещал им что-то в обмен на помощь в свержении моего отца. Он всегда был недоволен своей ролью в организации, в основном потому, что знал, что отец не доверяет ему настолько, насколько следовало бы, будучи первенцем и наследником.

Однако наши постоянные конфликты, должно быть, только укрепили его решимость взять дело в свои руки.

Я должен был знать, что такой человек, как он, никогда не удовлетворится тем, что он не главный. Но независимо от того, что Миша делает, чтобы захватить Братву, больше всего я беспокоюсь за Елену и Катю.

Черт!

Если он избавился от отца и его верных солдат, то ничто не стоит между ним и тем, чтобы сделать с ними все, что он захочет.

Мысль об этом, в сочетании с криками Вани в моих ушах, только заставляет меня сильнее жать на педаль газа, разгоняясь по шоссе в надежде, что я успею вовремя.