Рори покачала головой, пока ела, и ответила на следующий вопрос, который, как она знала, должен был последовать.

— Хорошо, и у Дьюма все отлично получается. Он по — прежнему силовик, и Кит по — прежнему сводит его с ума.

Ее мать улыбнулась.

— Я люблю этого мальчика. Скажи ему, чтобы он зашел сегодня, и я приготовлю ужин для вас двоих.

— Отличная идея, — сказала Рори, вытирая рот.

— Я напишу ему сейчас.

Она отправила сообщение и положила телефон обратно.

— Чем ты хочешь заняться сегодня?

На ее телефоне зазвонил ответ Дума, и Рори прочитала его вслух.

— Скажи Леноре, что я хочу домашнее жаркое.

Рори ухмыльнулась.

— Он прийдет.

Смеясь, ее мать сделала глоток кофе и махнула рукой.

— Я приготовлю этому мальчику все, что он захочет.

Она указала на телефон Рори.

— Ты купила новый телефон?

Откинувшись на спинку стула, Рори потерла живот.

— Датчик сущности на моем старом разбился, когда я его уронила.

Все в Эрдикоа питалось сущностью, магической силой, которая давала мистикам их способности, заключенных в Винкуле, или, как некоторые называли это, тюремном царстве. Когда мистики входили в Винкулу, они теряли свою сущность до тех пор, пока их приговор не был полностью вынесен.

Технология в Эрдикоа имела датчики, которые поглощали эссенцию, придавая им силу. Рори не знала, как это на самом деле работает, и ее это не особенно заботило.

— Ты чаще разбиваешь свой телефон, чем меняешь носки, — съязвила ее мать.

Это было правдой. Обычно она роняла их во время убийств, но ее матери не нужно было этого знать.

— Я недотепа.

Ее мать поставила свою кофейную кружку.

— Ты фейри. Для тебя невозможно быть неуклюжей.

Рори встала и собрала их тарелки.

— Хочешь, я позвоню папе?

Ее мать и отец, Патрик, развелись вскоре после того, как способности ее матери проявились, когда Рори было десять. Потребовались годы, чтобы видения полностью овладели ею.

Ее отец хотел остаться, умоляя Ленору не выгонять его, но ее мать настояла на разводе. Уход убивал его, но он уважал желания своей жены. Когда у нее был хороший день, он хотел навестить ее, но иногда ее мать не хотела его видеть. Она говорила, что это слишком тяжело.

— Не сегодня, — сказала ее мать напряженным голосом.

Рори поцеловала ее в макушку.

— Хорошо, мам. Я люблю тебя.

Пятнадцать минут спустя в квартиру раздался стук, за три секунды до того, как Дьюм с широкой улыбкой распахнул входную дверь.

— Ленора!

Он неторопливо пересек комнату и обвил руками шею Леноры, заставив ее рассмеяться.

— Привет, любимый. Я скучала по тебе, — сказала она, похлопав его по руке, когда отстранилась.

Дьюм был для нее сыном, и он заслуживал проводить с ней хорошие дни так же, как и Рори.

— Я тоже скучал по тебе, — ответил он и чмокнул ее в щеку.

— Мне нравятся твои волосы, — сказала Рори, расставляя тарелки на кухонном столе.

Они были короче, чем вчера, Корди потрудилась, предположила она.

Дьюм занял свое место за столом и провел рукой между рогами.

— Они становились слишком длинными.

Рори усмехнулась и встала, чтобы взять напитки из холодильника, но замерла, увидев, как остекленели глаза ее матери.

— Нет, — прошептала она, торопясь к двери между гостиной и кухней. Она положила руки на плечи матери.

— Мама?

Дьюм легонько коснулся плеча Рори. Он видел, как это происходило раньше, и они оба знали, что это значит. Хороший день закончился.

Глаза Леноры на мгновение прояснились, и она сжала руки на плечах Рори.

— Двое были одним, и один твой.

Глаза Рори горели.

— Мам, все в порядке. Давай отнесем тебя в постель.

— Нет, — настаивала ее мать и убрала ее руки.

— Послушай меня, Аврора, не позволяй ему одурачить тебя; его тьма — это яд. Только золотое дитя может спасти тебя.

По щеке Рори скатилась слеза, когда глаза ее матери снова остекленели. Дьюм оттащил Рори назад и повел Ленору в ее комнату в конце коридора.

Когда он вернулся, Рори посмотрела на него с заплаканными щеками.