При мысли о супруге по груди старика разлилась тёплая волна. Начиналось у них всё не слава богу. Едва ли не убить друг друга были готовы. Но с годами вышло так, что друг без друга они уже не могли.

Потом мысли опять свернули к посещению лечебницы и настроение опять ухнуло вниз. Там непременно найдутся новые болячки, после чего начнутся регулярные походы к лекарю Жилину, у коего уже давно и основательно обосновалась супруга. Дар и руны это замечательно. Они помогают значительно продлить жизнь. Но со старостью ничего не поделать. А ещё есть болезни которые плохо поддаются рунному лечению, и не остающиеся без последствий.

Увы. С одной стороны руны способны вернуть человека с того света. Но с другой, мироздание предпочитает равновесие и одаривая в одном, непременно отбирает в другом. Можно конечно прожить тихую и долгую жизнь где-то в глуши, не привлекая к себе внимания и никому не переходя дорогу. Но у него так не получилось. Да и не хотел он тихой безвестности.

— Ваша светлость, — войдя в кабинет, поклонился дьяк.

— Аристарх, у тебя всё готово по щенку Каменецких?

— Да, ваша светлость.

— Приступай.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Я шёл по коридору учебного корпуса в направлении кабинета ректора университета. Нужно же доложиться о прибытии, и о том, что я уже вселился в указанный мне пансион. А ещё, он лично должен представить меня моему потоку и куратору. Всё же середина учебного года.

Студентов в коридоре хватало, а потому приходилось постоянно лавировать, чтобы с кем-нибудь не столкнуться. Я же не княжич, чтобы толпа передо мной раздавалась в стороны. А так-то остальные здесь из боярских родов. За редким вкраплением.

Впрочем, настолько редким, что на весь универ только четверо сильных одарённых из неродовитых дворян и один из черни. Это мне боярышня Гагина рассказывала, когда мы познакомились с ней на балу в Орле. Девушка показалась мне искренней, и хотела со мной познакомиться чтобы поблагодарить за то, что я поквитался с саблезубом за гибель друга её детства.

В следующее моё посещение Покровска, по пути в Нефёдовское, я столкнулся со старшиной охотничьей артели Авдеевым и тот подтвердил, что ещё в конце августа, сразу по его возвращении в город, она и впрямь посещала постоялый двор и интересовалась Дубининым, за которого я себя выдавал.

То, как она всячески ограждала меня от излишнего внимания боярышень на балу, навело на определённые мысли. Но после разговора с Авдеевым, я решил, что слишком уж о себе высокого мнения, если решил, что все вокруг непременно желают меня закадрить. Сильный одарённый это конечно не рядовой случай, но и разводить вокруг него хороводы как-то глупо. Или это мне так кажется, я ведь тут всего-то чуть больше полутора лет, а потому не до конца погрузился в местные реалии.

В любом случае, боярышню Гагину я пока решил воспринимать как подругу. Ну или как кандидатку на эту роль. Нужно же мне с кем-то общаться. С парнями пока как-то не очень. Для них я отчего-то выступаю эдаким раздражителем. Возможно потому что ни с кем не обручён и они видят во мне потенциального соперника. Ведь даже если девица не имеет на меня никаких видов, у её родителей может быть другое мнение, как и у царя батюшки…

— Сударь не поможете ли мне? — окликнул меня высокий худощавый парень.

На рукаве два галуна, свидетельствующие о втором курсе. Получается мой будущий сокурсник. Сукно на студенческий мундир пошло первоклассное, моё и рядом не стоит, хотя и не самое дешёвое. А значит не из обедневшего рода, к тому же гонор из него так и прёт.

— Простите? — остановился я.

— Я уронил платок, не поможете ли его поднять. Признаться так спину ломит, что спасу нет.

У его ног и впрямь лежал платок, который, как я видел краем глаза, тот нарочито выронил при моём приближении. Ну вот как с такими не нарываться? Вчера обошлось. Боярич Рогов так и не прислал секундантов, решив разойтись краями. Но сегодня пожалуй так не получится. А-а-а, где наша не пропадала!

— Прошу, сударь, — я склонился и подхватив платок протянул владельцу.

— Ваше сиятельство, — поправил он.

— Что, простите? — изобразил я непонимание.

— Я говорю, обращайтесь ко мне, ваше сиятельство.

— Ещё раз прошу простить, не имею чести быть вам представленным.

— Боярич Грушин Глеб Константинович.

Так вот ты какой, северный олень, к которому мне не советовал подселяться наш придверник. Очень хорошо.

— Прошу меня простить, ваше сиятельство, я непременно запомню это. Разрешите отрекомендоваться, Ртищев Никита Григорьевич.

— Никита Григорьевич, примите совет. Тут учатся представители княжеских и боярских родов, а потому вам следует в кратчайшие сроки изучить кто есть кто, дабы больше не повторялась подобная неловкость, — покровительственным тоном произнёс он.

— Правда? Но мне казалось, что согласно устава университета в его стенах мы все равны и являемся студентами.

— Вы не внимательно читали устав, Никита Григорьевич.

— Благодарю за то, что вы просветили меня. О! Вы где-то запачкались, позвольте мне отряхнуть.