Георгий неподвижно сидел в темноте, погруженный в воспоминания. Вся жизнь прошла перед глазами, пустая, в сущности, жизнь. Он вдруг почувствовал, что смертельно устал «Старею, — с горечью подумал Георгий. — Пора сбавлять обороты».

Потрясенное лицо дочери. Или Регины? Нет, дочери, его Тиминушки. Он должен немедленно с ней объясниться. Нельзя откладывать до завтра. Он не может допустить, чтобы она пережила такую же страшную ночь, как когда-то ее мать.

Резкий стук в дверь вывел его из задумчивости.

— Кто там? Войдите! — крикнул Георгий.

— Вот вы где, хозяин! А я уже весь дом обошел, — сказал, входя, Атанас. — Что вы тут сидите в темноте?

Он щелкнул выключателем. Комнату залил яркий свет, Георгии зажмурился.

— Выключи. Хватит и настольной лампы. Что там?

Атанас тяжело опустился в кресло напротив.

— Я выпроводил девиц. Заплатил им по двойному тарифу. Должны быть довольны, сучки дешевые.

Георгий поморщился.

— Что Тиминушка?

— А что Тиминушка? Не маленькая уже. Пора и повзрослеть.

Георгия покоробил его развязный тон, но он смолчал. Сейчас не время выяснять отношения.

— Когда ты встречаешься с человеком Дончева?

— Завтра утром. На дороге в Софию. Придется встать ни свет ни заря.

— Кого возьмешь с собой?

— Станчо. Он проверенный парень и умеет держать язык за зубами.

— Хорошо. Ты должен обговорить условия моей встречи с Дончевым. И все. Будь с ним потверже, но не перегибай палку. Встреча должна состояться на моих условиях. Сам знаешь, на каких. Но если он заартачится, можешь немного уступить.

— Что-то вы слишком миндальничаете с ним, хозяин. Дончев совсем обнаглел. По моим сведениям, он замахивается на весь район от Бургаса до турецкой границы. Слишком жирный кусок. Ему не по зубам. Они уже наезжали на наших людей в Созополе. Нарываются, хозяин. Надо их успокоить раз и навсегда.

— Притормози. Сам знаешь, война нам сейчас не по силам. А худой мир всегда лучше доброй ссоры. Потом разберемся.

— Потом поздно будет.

— Чего ты добиваешься? Хочешь нас всех подставить?

— Э-э, нет, хозяин. Вы мне передали десять процентов бизнеса, и я за них кому угодно горло перегрызу. И никакому Дончеву своего не уступлю. Послушайте, если я нейтрализую его, что вы скажете?

— Скажу, что ты молодец и заслуживаешь награды.

— Какой?

— Если все будет сделано чисто, любой.

— Тиминушка. Другой награды мне не надо.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не прикидывайтесь, хозяин. Здесь, кроме нас, никого нет. Так не будем валять дурака. Я уже намекал вам на это, и вы обещали подумать. Так подумайте сейчас.

Атанас криво усмехнулся. Его глаза угрожающе поблескивали из-под нависших бровей. Георгий задумался. Если Атанасу удастся исполнить обещанное, это надолго успокоит всех, кто замахивается на его бизнес. Значит, победа. А Тиминушка, его нежная девочка? Отдать ее Атанасу — значит погубить ее. Он не сможет этого сделать. Но нажить себе врага в лице Атанаса опасно. Он слишком много знает о его делах. Да что там слишком, он знает все.

Атанас внимательно наблюдал за Столаровым. Он колеблется, это ясно. Атанас ринулся в наступление.

— Решайтесь, хозяин, — потребовал он. — В сущности, у вас нет выбора.

«А ведь он прав, — стиснув зубы, подумал Георгий. — Выбора у меня действительно нет. Сейчас нет. А потом, как знать».

— Действуй, — коротко бросил он. — Но берегись, если ошибешься. Ошибки я тебе не прощу.

Машина стремительно неслась по прямому, как стрела, шоссе. Солнце уже взошло, но еще не начало припекать по-настоящему. В эти ранние часы природа только-только пробуждалась. Ветер дышал свежестью. В отдалении виднелись пологие горные хребты, сплошь поросшие зеленью. Мимо проносились маленькие деревушки. Приземистые домики под черепицей, нарядные палисадники, разноцветные квадраты полей, виноградники.

Андрей протянул руку и достал из бардачка солнечные очки. Путь его лежал на восток, к побережью, и солнце светло прямо в глаза. Еще часа полтора-два пути, и он в Варне, конечной точке своего путешествия.

Куда только не заносила его писательская судьба! И на острова Карибского моря, и в Юго-Восточную Азию, и даже в Африку. А вот в Болгарии он впервые. Ему еще предстоит узнать и полюбить эту страну, где будет разворачиваться действие его нового романа. Пленительное чувство предвкушения чего-то нового, неизведанного, как он любил его!. Вот когда для него начинается настоящая жизнь. И все остальное просто перестает существовать.